Поль вернулся на два часа позже расчетного времени и с удовольствием обнаружил, что Керри волновалась и обрадовалась его появлению. Ему удалось сделать четкие фотографии подходов к арсеналу и обнаружить расположение множества систем вентиляции. Вдобавок Поль смог запечатлеть на пленке конвой военных грузовиков, показавшихся на выезде из арсенала.
На другой день пришла очередь Керри отправиться к зоне наблюдения. Она решила сделать большой крюк в северном направлении, чтобы подобраться к подземному складу с другой стороны. Оставшись один в лагере, Поль мог вволю размышлять о своих чувствах. Поджидая Керри, он испытывал нечто большее, чем простое беспокойство о боевом товарище, вышедшем на опасное задание. В нем нарастала болезненная тревога и страх потери, которую он с трудом смог бы перенести. С каждым часом напряжение возрастало. Стало темно. После девяти поднялась почти полная луна, при свете которой все было видно как днем. Поль знал, что по дороге к землянке Керри придется идти неподалеку от ферм и пересечь дорогу. Если она еще не приблизилась к землянке, этот отрезок пути мог стать очень опасным. Около одиннадцати Поль услышал вдали лай собак, крики и приглушенный звук выстрелов из охотничьих ружей. Не размышляя, он принялся запихивать их вещи в рюкзаки на случай, если придется бежать немедленно. За этим занятием его и застала внезапно появившаяся из темноты Керри. Она обливалась потом и задыхалась, лицо ее было исхлестано ветками, но она вовсе не выглядела испуганной и не лишилась самообладания. Совершенно спокойно она рассказала Полю, что наскочила на местных крестьян, которые забили тревогу и навели на нее небольшой отряд ополченцев, бросившихся в погоню. Через мгновение Поль закончил собирать рюкзаки, они закинули их за спину и растворились в лесу.
Погоня продолжалась всю ночь, но в конце концов им удалось оторваться. Поль и Керри поднялись по сырому ущелью, заросшему колючими кустами и деревцами, и вышли на незаметный снизу покрытый травой уступ. Всю ночь они соревновались в выносливости и хладнокровии, но стоило им растянуться на травяном ложе, как они бросились в объятия друг друга. Вся тревога, боль и усталость выплеснулись наружу в одном долгом поцелуе. Потом, едва раздевшись, они с животной страстью стали заниматься любовью так, будто знали друг друга давным-давно.
Здесь, на каком-то выступе скалы во враждебной стране, откуда они могли и не выбраться живыми, началась история их любви.
На следующий вечер после долгого блуждания по лесу они добрались до намеченной точки. Вертолет сел в точно назначенное время и перебросил их в Сплит. Оттуда на «C-i3o» Поля и Керри доставили на базу Авиано. Через два дня они уже были в Форт-Брэгге.
Такое случайное и даже анекдотичное начало связи могло остаться без последствий, но оказалось, что оно навсегда отметило их отношения. Всякий раз, когда после заданий Поль и Керри встречались в «нормальных» условиях жизни казармы, их близость казалась обоим случайной, а соперничество брало верх над взаимопониманием. Они начинали мучить и почти ненавидеть друг друга. Напротив, когда на операциях, в которых они охотно вызывались участвовать вместе, Поля и Керри подстегивали опасность и непредсказуемость событий, они вновь обретали безграничное счастье первой близости. Они были похожи на наркоманов, попробовавших тяжелые наркотики и теперь не испытывавших к легким ничего, кроме отвращения.
Мысль оставить армейскую службу пришла им в головы одновременно, но по разным причинам. Поль не видел своего будущего в бесконечной череде заданий, которые будоражили кровь, но непременно оставляли какое-то ощущение пустоты. Ему казалось, что его жизнь превращается в бессмысленную круговерть, как ее понимал Паскаль, и он все больше отдаляется от чего-то главного. В ту пору во время затянувшихся перерывов между заданиями он много читал и имел вдоволь досуга, чтобы обдумать причины, по которым завербовался в армию. Верность слову и памяти той жертве, которую принес его отец, оставалась среди них главной, если не единственной. Сам Поль долгое время считал свой шаг доказательством смелости. Теперь же армейская служба виделась ему прибежищем трусости и бегством отличного выбора. В восемнадцать лет он мечтал об изучении медицины и установлении глубоких и искренних связей с людьми. В один прекрасный день Поль решил положить конец колебаниям и выбрал легкий путь армейской карьеры. Мысленно возвращаясь к тому времени, Поль подумал, что накопил достаточно опыта, чтобы пересмотреть свое решение. Было еще не поздно заняться медициной, к которой его неизменно влекло.