Ее вопрос поставил Салахова в тупик. Пожертвовать? Что она имеет в виду?
– Вы выполните любое мое желание?
– Любое, – подтвердил он.
– Шутите? – засмеялась Анна.
– В жизни еще не был так серьезен! – ответил Салахов. – Так вы согласны встретиться?
– У меня богатая фантазия. Вы рискуете, Юрий Арсеньевич…
– Я знаю.
– Пожалуй, я согласна…
– Вы не пожалеете. Вам будет удобно, если я приду к семи часам?
– Куда? Ко мне?
– Если позволите.
– Как же вам не позволить? Такое развлечение обещают не часто. Придется позволить… – Она вздохнула. – Так и быть, приходите.
Анна Наумовна положила трубку и задумалась. Потом подошла к зеркалу. На его ясной поверхности отражалось лицо зрелой женщины с морщинками у глаз, обозначившейся под подбородком складкой, с ниточками седины в волосах… Допустим, если выключить свет, всего этого не будет видно. Она развязала пояс от пеньюара и отступила от зеркала на пару шагов. Тело тоже далеко не юное!
Как бы то ни было, а Юрию она нравится. Интересно, как он относится к тому, что у них разница в возрасте почти двенадцать лет? По всей видимости, никак.
Но Юрия беспокоил тот факт, что Анна старше его. Правда, с другой точки зрения. Он опасался, что Анна откажет ему по причине его молодости и незрелости. Это в ее глазах могло выглядеть недостатком.
Время до встречи с ней Салахов провел в сильном волнении. Он так не волновался ни перед экзаменами, ни перед рискованными сделками. Что касается женщин, то по отношению к ним Юрий испытывал смешанное чувство – превосходство и легкое, снисходи – тельное презрение. Он никогда перед ними не робел, не стремился привлечь к себе их внимание, не угождал. Женщины для него являлись чем-то вроде игрушек, которыми он тоже особо не увлекался. Даже в детстве. Маленького Юру можно было спокойно брать с собой в «Детский мир», не боясь истерик и истошных криков типа «хочу лошадку!» или «купи машинку!». Точно так же он относился к миру вещей, когда вырос. Одежда, автомобили и прочие статус-символы интересовали его только с практической точки зрения. Может быть, именно поэтому они доставались ему легко.
Что касается денег, то тут картина такая же. Сам процесс деятельности захватывал Юрия, а не обогащение. Деньги плыли ему в руки как бы между прочим. Любые вещи были ему доступны. И он начал терять вкус к жизни – слишком быстро получив все, к чему стремятся люди. Принято считать, что это хорошо. Но жизнь на поверку оказалась набором иллюзий – они загадочны и привлекательны издалека, а вблизи теряют свою прелесть.
Салахов был умным человеком. Он понял, чего ему не хватает. Деньги, дома, автомобили, курорты, рестораны и магазины – это только фон, декорация на сцене, которая ждет выхода главных героев. Если они не появятся, спектакль не состоится.
Когда Юрий встретил Анну, он почувствовал, что начался первый акт драмы, трагедии или пьесы нового, неизвестного пока жанра. Жизнь вокруг него наполнилась напряжением, восторгом и болью – расцвела, как пустыня после дождя. По этим признакам господин Салахов распознал свою судьбу.
Никогда и ничего до сих пор он не желал так страстно, так мучительно, как он желал Анну. Он не смотрел на нее как на женщину. Юрий видел в ней часть своей сути, без нее существование не имело смысла и цели. Анна была лунным светом, без которого ночь непроглядна и темна, как угольная пыль…
Сегодня он должен сказать ей все! И пусть она решит его участь.
С этой мыслью Юрий стоял ровно в семь часов вечера перед дверью ее квартиры. Он чувствовал себя огромным и сильным, способным преодолеть все, что угодно – ради Анны. Каким-то глубинным чутьем он улавливал токи ее сердца, которое не могло сказать ему «нет».
– О! Юрий Арсеньевич! – засмеялась она, открыв дверь. – Как все торжественно! Уж не под венец ли вы меня звать собрались?
– Именно, именно под венец! – в тон ей отвечал Юрий. – А что? Чем я плох? Неужто откажете?
– Как же я могу отказать такому красавцу – молодому, свободному и богатому?
Корзина с орхидеями не произвела на Левитину ровно никакого впечатления. Она приняла ее и тут же отставила в сторону, как какой-нибудь пучок травы.
– Так вы согласны?
Ее глаза сверкнули, как два сапфира редкостного оттенка, губы слегка дрогнули.
– А жених не слишком юн, неопытен и самонадеян? Иную лошадку чтобы в узде удержать, надо истинно богатырскую силу иметь. Не дрогнет рука-то?
– Не дрогнет.
Он почувствовал, как долго скрываемая страсть ударила в голову, растеклась по телу мощным горячим потоком… и, уже плохо соображая, что и как он делает, Салахов опустился на колени прямо в прихожей, обнял ноги Анны и прижался к ним пылающим лицом.