Ярость затопила Князева, стремительно и бурно, и так же стремительно отхлынула.
– Боже мой, Эля! Только сейчас ты высказала то, что всю жизнь обо мне думала! Позволь заметить, что я ни разу не захотел ни свою секретаршу, ни других женщин, которые добивались моей благосклонности. Как ни смешно, я был тебе верен, несмотря на те бедные, едва теплые ласки, которые ты соблаговоляла мне предоставить в такой священной для тебя супружеской постели. Представь себе, это правда!
– Похоже, ты решил исправить положение, – с чувством оскорбленного достоинства сказала жена. – Я права?
– Да, – спокойно ответил Князев. – Ты права. Для меня еще не все кончено в этой жизни, а свои обязательства перед тобой я выполнил. Я был тебе хорошим мужем, ты имела все, что хотела. Наш сын вырос, и теперь я свободен. Я еще могу быть счастлив, по-настоящему! Пойми, Эля, я ни в чем не виню тебя. Я даже готов попросить у тебя прощения за нашу жизнь и за все то, что тебе пришлось от меня выслушать сейчас. Я ведь тоже не любил тебя. Я женился, чтобы иметь семью. Я не лгал тебе, не притворялся – я просто не знал, что бывают другие чувства и другие отношения. Просто не знал! Это моя собственная ошибка. Тот пробел в моем жизненном опыте, который мне посчастливилось заполнить. Я от всей души желаю тебе того же! Человек в конечном итоге всегда платит за свои ошибки сам.
– У тебя есть женщина? – спросила Эля.
– Твой вопрос открывает всю глубину твоего непонимания, – вздохнул Виталий Андреевич. – Есть ли у меня женщина? Не знаю! У меня есть любовь – к женщине. Она мне не принадлежит и, возможно, никогда моей не будет. Я не хочу обманывать тебя. Если ты встретишь человека, который будет значить для тебя больше, чем я, – не жалей ни о чем и не оглядывайся, уходя.
Эля положила руки на стол, уронила на них голову и заплакала навзрыд, как не плакала, кажется, с самого детства. Ее мир, такой надежный, уютный и привычный, рухнул, словно карточный домик. Она делала ставку на основательность, на разумные и взвешенные чувства, она никогда не строила замков на песке… И что же? Это не спасло ее от полного крушения. Выходит, в жизни нет незыблемых законов? Нет ничего, в чем можно быть полностью уверенным? Мир, оказывается, шаток, как мостик через пропасть. Один неверный шаг, и… прощайте, надежды!
– Так не должно быть! – всхлипнула она, поднимая залитое слезами лицо и глядя на Князева. – Так не может быть! Ты нарочно лжешь, чтобы причинить мне боль! У тебя что-то не получается! Что-то идет не так, как ты хочешь!
– Если бы я знал, как должно быть, – ответил он. – Если бы я знал!
Глава 20
Нижний Новгород встретил Юрия легким морозцем, белыми стенами и золотыми куполами храмов, над которыми кружили вороны и голуби.
Он остановился в гостинице на окраине города. Из окон номера была видна Волга, засыпанные снегом высокие берега. По словам отца, недалеко отсюда лежало старое кладбище, где покоилась бабушка Аграфена Семеновна.
«Ты что, ни разу не был на ее могиле?» – удивлялся Юрий.
«Кажется, в детстве когда-то… – растерянно отвечал отец. – А потом мы переехали в Ленинград. Ну и… больше на кладбище я не ездил».
Юрию захотелось самому поехать в Нижний. Может быть, там найдется какой-нибудь свидетель, который сломает печать их семейной тайны? Здесь, в Петербурге, Юрий постоянно натыкался на невидимую преграду, стену, сложенную из его страха вперемешку с сомнениями и болью. Близкие не могли ничего толком рассказать о той давней драме. Просто не знали или не желали копаться в прошлом? Какая разница.
Нанимать частного детектива Салахову не хотелось из тех же соображений, что и расспрашивать знакомых деда. Придется распутывать этот клубок самому. Он рассчитывал на помощь одного человека, но пока не обращался к нему.
Юрий разложил в номере вещи, позавтракал в гостиничном кафе и теперь стоял у окна, глядя, как по бледному небу плыли за Волгу облака… Наконец он вызвал по телефону такси, надел теплую куртку и спустился в вестибюль. Машина уже ждала его.
– На старое кладбище, – сказал он водителю.
Тот удивленно обернулся, но ничего не сказал. Уже потом, когда они выехали на шоссе, таксист предупредил, что подъехать к самым воротам не удастся.
– На том кладбище давно не хоронят. Дорогу не чистят, и кустарник разросся… Надо идти пешком.
– Хорошо, я понял, – ответил Юрий. – А сторож там есть?
– Не знаю. По-моему, там сохранилась небольшая часовня, может, в ней кого и найдете.
Юрий поблагодарил и все время молчал, пока они ехали мимо заводских окраин, сменявшихся пустырями и частными домиками.