– Приехали, – обернулся водитель. – Что вы решили? Пойдете?
– Подождите меня здесь. – Юрий протянул водителю деньги и вышел из машины.
– Сколько?
Салахов вынул из портмоне стодолларовую купюру и дал ее таксисту.
– Хорошо, я подожду, сколько потребуется, – улыбнулся тот.
Юрий зашагал к утонувшему в кустарнике забору. Его охватила такая гнетущая печаль при виде покосившихся крестов, что он несколько раз глубоко вздохнул. Он понятия не имел, где искать могилу Аграфены Семеновны. Красивое, изысканное надгробие казалось чуждым этому заброшенному, богом забытому месту.
Часовня, о которой говорил таксист, вынырнула из зарослей, когда Юрий уже потерял надежду отыскать ее. Темная от времени дверь была приоткрыта.
Салахов заглянул внутрь. Темнота, прореженная жиденьким светом керосиновой лампы, дохнула в лицо сырой штукатуркой, горелым маслом и ладаном. Молодой человек в длинной темной одежде возился у стены.
– Здравствуйте, – произнес Юрий, пытаясь привлечь внимание «монашка», как он окрестил про себя долговязого парня. – Бог в помощь!
– Спаси Господь, – пробормотал «монашек», отрываясь от своей работы. – Сырость ужасная! Все поела… – пожаловался он.
– Мне нужно кое-что узнать, – сказал Салахов.
– Что вас интересует?
– Вы давно здесь… служите?
– Я-то? – «Монашек» поскреб грязными пальцами в бороде. – Давненько. Годков пять.
– Могилу с белым крестом знаете? Мраморную?
– Это что на обрыве? Кто ж ее не знает! Почитай, достопримечательность здешняя!
– Знаете, кто там похоронен?
– А как же! Купчиха одна там лежит… Красивая, говорят, была, как ангел небесный! Вот Бог ее к себе и забрал.
– Купчиха?
– Ну, я точно утверждать не могу… Говорят, был здесь, на Волге, знаменитый купеческий род, богатый и крепкий. Пароход вниз по реке ходил, «Иван Салахов» назывался. Фабрик у них было много, заводов, рудников всяких. Потом революция! Ну, вы сами знаете. Купцов не стало: кто за границу сбежал, кто тут погиб, а кто-то, наверное, выжил. Та женщина, что лежит под мраморным крестом, была их родня.
– Отчего она умерла?
– Говорят, утопилась…
– Утопилась или утонула?
«Монашек» пожал плечами, задумался.
– Я слыхал, утопилась. А утопленники никак не могут успокоиться! Вот и эта… бродит, людей пугает.
– Как это бродит? – удивился Юрий.
– Очень даже просто, – терпеливо объяснял «монашек». – Является!
– Как является? Куда?
– На могилку приходит… Я сам видел! Летом было. Я вообще за эту могилку отвечаю, потому что деньги уплачены. Убираю, содержу в порядке… Помню, на небе луна полная… светло, как днем. На обрыве крест стоит, голубой в лунном сиянии, а рядом – фигура женская…
«Монашек» поежился и торопливо перекрестился.
– Наутро гляжу, а на могилке два цветочка и свечечка потухшая. Вечером-то их точно не было. Кому ставить-то? Цветы я сам покупаю на все церковные праздники. Иногда из Москвы мужчина приезжал пожилой, но он всегда белые розы приносил, и помногу…
– Какой мужчина?
– Он не назывался. Думаю, муж ее. Он и деньги на уход оставлял. А может, брат… Врать не буду, не знаю.
– Кто раньше за могилой ухаживал, до вас?
– Пафнутий, кладбищенский сторож. Он все об этой Аграфене рассказывал, какая она была…
– А где я могу найти Пафнутия? – спросил Юрий.
– Так… нигде. Умер он! Четыре года назад.
– Еще кто-нибудь на могилу приходил?
– Я больше никого не видел, – ответил «монашек».
– Спасибо. Проводите меня к надгробию, пожалуйста…
Они долго пробирались между крестов и памятников, по зарослям шиповника и акации, пока не вышли к высокому обрыву. Белый крест горел в солнечных лучах на фоне небесной синевы.
– Глядите! – показал на него рукой «монашек». – Аж дух захватывает!
– Вот вам деньги, – сказал Юрий, протягивая «монашку» несколько купюр. – Теперь я буду платить за вашу работу. Делайте все, как и раньше. А я буду привозить белые розы… не часто. Как получится…
После разговора с сыщиком Динара долго не могла прийти в себя. Фотография Вероники повергла гадалку в шок. Конечно, она сразу узнала на снимке красивую, экстравагантную даму. Кажется, та сомневалась, выходить ей замуж или нет.
Как только за Артемом закрылась дверь, Динара бросилась к секретеру, где хранились ее тетради с записью раскладов. Клиенты обычно не называли имен, и гадалка придумывала им свои, соответственно какой-либо запоминающейся примете. Красивую даму она назвала Виолеттой. Манеры этой молодой, прекрасной и нервной женщины, ее стиль одежды чем-то напомнили Динаре знаменитую куртизанку из оперы Верди «Травиата». Виолетта тоже умерла молодой, правда, по вполне понятным причинам – от чахотки. Подобное совпадение гадалке не понравилось. Когда она придумывала имя, обстоятельства жизни и смерти Виолетты как-то не пришли ей на ум. Теперь вся история приобретала несколько иную, зловещую окраску.