– Как он, кстати?
– Слава богу, нормально. Врачи сказали, что состояние средней тяжести, стабильное. Угроза для жизни существует только из-за возраста.
– Вас к нему пустили?
– Сначала не хотели. Потом я денег дала, сразу пустили. Он меня подозвал, велел наклониться… и прошептал на ухо, что жениться на Лизе не может, что это «против сюжета». Какого сюжета? Заговаривается, наверное! А квартиру, говорит, я на нее перепишу…
– Герман Борисович хочет подарить свою квартиру вашей дочери? – не смогла скрыть удивления Динара.
– Именно так. Вызвал нотариуса в больницу, велел мне Лизу привезти, – там, прямо в палате, все и оформили.
Динара не знала что думать. В конце концов, Альшванг старый человек, на пороге смерти, родни у него нет. Почему бы ему не подарить свою квартиру понравившейся девушке? И все же что-то в этом настораживало…
– Как мы вышли из больницы – Лизонька в слезы! Это неспроста, говорит. Беда за нами идет! Я ее стала успокаивать: мол, все хорошо получилось, радоваться надо. А она плачет. Мне на нее смотреть больно. Поэтому я к вам и пришла. Узнать хочу – что происходит с Лизой?
Динара достала карты Таро, сделала расклад и глазам своим не поверила. Расклад предсказывал… смерть. Она глубоко вздохнула, смешала карты и задумалась.
– Ну, что? – испуганно спросила Анна Григорьевна. – Говорите же!
– Все хорошо, не волнуйтесь, – успокоила ее Динара.
Ей стало страшно. Опять пришли на память слова господина Вольфа о том, что она еще взмолится, еще придет просить пощады! Этой клиентке ни в коем случае нельзя говорить того, что выпало в раскладе…
Динара, с трудом подбирая слова, сделала банальное предсказание – общие слова, ничего конкретного… и велела Анне Григорьевне прийти еще раз.
Проводив посетительницу, она вернулась к картам и снова обдумала расклад. Сомневаться не приходилось – Таро показывали достижение цели, ложные надежды, страх, месть и гибель.
Динара подошла к окну, распахнула его, вдыхая всей грудью колкий морозный воздух. У скамейки, засыпанной снегом, Берта Михайловна кормила полосатых котов остатками с праздничного стола.
– С Новым годом, Диночка! – весело крикнула она, увидев соседку. – С новым счастьем!
Глава 27
По стене, отделанной шелковыми обоями, медленно полз солнечный луч. Юрий следил за ним из-под ресниц. Сегодня он непривычно долго спал. Обычно день начинался для него с подъема в шесть утра, зарядки, холодного душа, иногда завтрака.
Первый день нового года начался по-другому. Как только Салахов открыл глаза, образ Анны встал перед ним так отчетливо, что сердце тоскливо и восторженно заныло. Раньше Юрий не поверил бы, что такое бывает. Оказывается, и тоска, и восторг, и желание, и страх прекрасно уживаются вместе. Эта необыкновенная, незнакомая до сих пор палитра чувств и ощущений придавала жизни неповторимость и блеск.
«Я жил, как осьминог в мутной воде, – подумал Юрий. – Хотя почему осьминог? А потому, что у меня вместо глаз были щупальца. Я не понимал главного, жил на ощупь…»
Ему казалось, что он проснулся в какой-то новой стране, под новым небом.
Юрий резко встал, подошел к бару, налил минеральной воды и выпил. Взгляд его упал на стол, куда домработница складывала корреспонденцию. За то время, пока он был в Новгороде, ее накопилось немало. Уговаривая себя, что там только рекламные проспекты и поздравления, Салахов пересматривал цветные брошюры, газеты и конверты с открытками. Один конверт привлек его внимание: он был без обратного адреса.
Пока Юрий открывал конверт, его лоб покрылся испариной. Продолжение в новом году старого кошмара не входило в его мечты о счастье.
Знакомый почерк сообщал следующее:
«Милостивый государь! Время идет, а то, что принадлежит по праву настоящему владельцу, так и не возвращено. Берегитесь! Эта вещь опасна. Только тот, для кого она предназначалась, может пользоваться ею. Наше свидание не состоялось, потому что вы явились с пустыми руками. Я буду ждать до следующего полнолуния».
– Черт бы вас побрал! – возмутился Юрий. – Шантаж чистой воды! «С пустыми руками»!
Он сел на диван и погрузился в размышления. Если письма сочиняет какой-то любитель развлечений, то у него весьма странные наклонности. Если шантажист, то почему не ставит условий? Что ему нужно? Некая мифическая вещь, которая «приносит беду»? Не проще ли назвать сумму и место, куда положить деньги? А заодно и пояснить, что не сделает сей добрый человек, если ему заплатят?
Юрий опять вспомнил Анну, ее тихий грудной смех, пьяные глаза цвета сливы… и у него закружилась голова…