Князев, словно мазохист, постоянно проверял крепость своего ошейника и убеждался, что надежды на свободу нет и не будет. «Вожделенный Рим» и Анна смешались в его воображении, соединившись в нечто притягательное, достойное риска и жизни, полной лишений. Увы! Человек, как неразумное дитя, презрев опасность, тянется к яркой, диковинной игрушке, отвергая простые, незатейливые утехи. Вечное, губительное стремление…
Поднявшись в свой кабинет, Князев все еще думал об Анне.
«Разве лучше, если бы я вовсе не встретил ее? – спрашивал он себя. – Ведь если я пустился на поиски погибели, значит, что-то в жизни перестало меня удовлетворять. Мне захотелось новых ощущений, сильных и неизведанных чувств… Я начал задыхаться в своей темнице и уверился, что готов заплатить бессмысленными, пусть и долгими годами затхлого существования за пару глотков свежего, пьянящего воздуха. Что они того стоят! Так почему я злюсь на Анну? Я должен быть безмерно благодарен ей – она раскрыла для меня двери моей тюрьмы. Пусть недолго, но я был счастлив!»
Виталий Андреевич успокоился, поостыл и набрал номер Левитиной.
– Аннушка! – произнес он голосом, полным раскаяния. – Я так соскучился по тебе! Как ты провела эти дни?
– Отдыхала, – спокойно ответила она. – Ты знаешь, как я люблю праздновать – без суеты и излишеств. Но чтобы можно было немного пощекотать нервы.
Она приглушенно засмеялась, и у Князева сжалось сердце при этих звуках. Нет, как бы ни сложились в дальнейшем их отношения, он не жалеет, что судьба свела его с Анной.
– Узнаю твои привычки, – мягко сказал Виталий Андреевич.
Он перестал сердиться на Анну. Внезапно на него снизошло озарение: он понял, что Анна не виновата – она такая, какая есть, и если она переменится, это уже будет другая женщина. Бесполезно сердиться на розу из-за ее шипов…
– Я хотел, чтобы красивый цветок принадлежал только мне, – сказал он с улыбкой. – Я был не прав.
– Приятно слышать здравые речи, – отозвалась Анна. – Я ценю в тебе умение прийти к верному выводу.
– Давай сходим куда-нибудь, – предложил Князев. – В новом году мы еще с тобой не встречались. Я хочу исправить впечатление о себе как о любителе мелких придирок.
– С удовольствием составлю тебе компанию. Куда ты меня приглашаешь?
– В «Парадиз». Сегодня вечером. Ты давно хотела побывать там.
– Ах, Виталий, ты учишься мне угождать! Это приятно.
– К семи я заеду за тобой…
Анна положила трубку и задумалась. В Князеве ее привлекало то, чего не хватало Юрию, – зрелость и доля мудрого терпения.
Виталий Андреевич купался в эйфории очередного и, как он считал, окончательного примирения с Анной. Не стоит требовать от нее невозможного. Роза распускается под ясным и чистым небом, а снегопады и бури могут погубить ее…
В кабинете Пономарева было сумрачно. Он пришел рано и специально не зажигал света. В полумраке ему лучше думалось.
Вчерашний визит к Динаре прошел бурно и во многом неожиданно для Артема. Цыганка встретила его как дорогого гостя, угостила ужином, а потом принялась жаловаться на судьбу.
– Теперь вы видите, что это не простое совпадение! – восклицала она, рассказывая снова о Лизе и о том, какой ей выпал расклад. – Когда ко мне приходит Изабелла, просит погадать, и Таро показывают почти то же самое, что и той актрисе…
– Какой актрисе?
– Той, про которую вы меня расспрашивали… Лебедевой. Ну один к одному! Смерть, понимаете? Это ужасно…
– Не станете же вы утверждать, что Веронику убили из-за вашего предсказания? Люди умирают не только после того, как узнают у вас, что их ждет, а еще по тысяче и одной причине. Вам не стоит винить во всем себя.
– Ладно… – вынужденно согласилась Динара. – А как же Лиза, Изабелла? Карты дважды предсказали смерть! Вы понимаете?
– Честно говоря, нет, – вздохнул Артем. – В конце концов, обе женщины живы и здоровы, насколько мне известно?
– Когда их убьют, будет поздно! Вы этого ждете? Так вы дождетесь, смею вас уверить! Не говорите тогда, что я не предупреждала вас. Сделайте же что-нибудь!