— Ольга Викторовна? — Таня так сжала телефонную трубку, что ее пальцы побелели.
— Кто это? — прошелестел голос.
— Я подруга Нины, Таня…
На другом конце провода воцарилась тишина. Наконец шелестящий голос произнес:
— Оленька спит. Ох намаялась… А тебе не стоит сюда звонить. Ведь это ты устроила Нину на заправку?
— Да… Но она сама попросила… И Ольга Викторовна рада была…
— Понятно, — перебил ее голос, — мне все это понятно, но знаешь ведь, как говорят: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».
— Не поняла…
— Тебя теперь во всем винят. Так что ты не звони и не приходи.
— Но как же?.. — всхлипнула Таня. — Мы же с ней с пятого класса… Как она?..
На другом конце послышался вздох.
— Ниночка — красавица, как невеста…
— Я зайду… Цветы…
— Нет!
Трубка зачастила гудками. Таня разрыдалась, неосознанно испытывая облегчение. На самом деле ей совсем не хотелось увидеть подругу мертвой. Таня достала альбом, вытащила фотографию: Нинка улыбалась, глядя в объектив. На вздернутом носу — солнечный зайчик.
Таня положила фотокарточку перед собой, внимательно вглядываясь в круглые, подрисованные карандашом, смешливые глаза подруги. Та выглядела абсолютно счастливой. «Я буду помнить тебя такой», — прошептала Таня.
Когда она вошла в небольшое помещение парикмахерской, Валентина стояла у окна. В кресле вместо клиентки сидела Людмила Петровна, Танина сменщица.
— Здрасте, — сказала Таня, снимая ветровку.
— Привет, — ответила сменщица, крутанувшись на кресле. — Че вышла?
— Сейчас моя смена.
— На кой ляд тогда меня вызвонили? — возмутилась Людмила Петровна и взглянула на Валю.
— Татьяна, зайди ко мне, — выглянула из своего кабинета Светлана Васильевна, владелица их небольшого салона.
Таня повернулась и краем глаза заметила, каким Валя провожает ее взглядом — настороженным и в то же время радостным.
Воздух небольшой комнаты был пропитан резким запахом, вероятно, очень дорогих духов.
«Химическая атака», — подумала Таня, стараясь сдержать щекотание в носу.
— Садись, — кивнула на стоящий напротив стул Светлана Васильевна, поправляя и без того тщательно уложенные волосы.
Таня, с трудом справившись с желанием чихнуть, села, плотно сжав колени, и напряженно вытянулась.
— У нас рентабельность снизилась. А ты расценки не соблюдаешь и опаздываешь, — сказала начальница и выдвинула ящик стола.
— Я вовремя, — робко возразила Таня.
— За пятнадцать минут должна приходить, а сейчас почти полдесятого.
— Всего десять минут, — поправила ее Таня, но уже поняла, что ее увольняют. Светлана Васильевна держала в своих коротких наманикюренных пальцах белый конверт. Она положила его перед Таней и сказала, не поднимая глаз:
— Здесь окончаловка. Вообще из тебя толк будет, только…
Она посмотрела на кружевной воротничок белой Таниной блузки и тихо сказала:
— Не в коллективе ты. Так нельзя. Вот Валентину совсем не уважаешь, а она ведь у нас с основания, когда я еще в заведующих была.
— Ладно, — вздохнула Таня. Она вдруг поняла, что если начнет оправдываться, защищать себя, то услышит много неприятных, а самое главное — несправедливых слов, и эти слова, словно уксусная эссенция, будут разъедать ее душу. Таня взяла конверт, заглянула внутрь. «Полторы тысячи лучше, чем ничего», — подумала она. — Спасибо, — сказала Таня и встала. — Я пойду?
— Да-да, — с явным облегчением закивала Светлана Васильевна. — Ты на меня только зла не держи, — вдруг попросила она, когда Таня была уже у порога.
Оглянувшись, Таня встретилась с ней взглядом. И снова прочитала в чужих глазах настороженность и страх, граничащий с ненавистью. Вероятно, и сюда уже долетели слухи о причинах гибели Нины.
— А вы пальцы скрестите, — бросила Таня и вышла.
Тусклая хмарь утра обернулась мелким дождем. Таня шла по улице, глядя прямо перед собой. Она уже не ощущала той резкой, тянущей боли, которую испытывала вчера, узнав о смерти подруги. Ее переполняла печаль, серая и промозглая, как само это утро.
Капли дождя падали на голову, превращая рассыпанные по плечам волосы в тяжелые пряди. Редкие прохожие, пряча головы под капюшонами или скрывшись под зонтами, деловито шагали мимо нее. «Простудишься», — женским голосом сказал ей потрепанный клетчатый зонт, обгоняя ее. Впереди еще долго маячили забрызганные икры в плотных колготках.