— Черт. — Единственное, что мог произнести граф.
Дверь заскрипел. Мужчина тяжело вздохнул, потому что боялся снова оказаться во власти фантазий. Дарья робко протиснулась в чуть приоткрытую дверь.
— Я опоздала? — Она говорила виноватым тоном.
— Нет, что вы. Я как раз только закончил свои дела. — Нагло соврал граф.
Читая книгу, Никита то и дело поглядывал на Дарью. Та внимательно слушал и, что странно, не перебивала. Оба не были настроены на уже традиционные споры касаемо сюжета. Даша весь день, да и сейчас тоже, обдумывала, как ей лучше поступить. Чувства, вспыхнувшие вчера, были ей приятны. Девушка стала анализировать суть супружеских отношений. Если бы они были такими ужасными, то женщины не искали бы себе любовников. Не было бы измен. Значит, те дамы искали то, чего не могли дать им мужья. Логическая цепочка умозаключений привела Дарью к мысли, что нужно понять, что именно так привлекательно в супружеском долге.
Никита зала вопрос, но девушка не ответила. Она так сильно погрузилась в размышления. Тот аккуратно положил ей руку на плечо.
— Граф? Вы что-то спросили?
— Думаю, это не столь важно. Вы слишком ушли в себя, чтобы воспринимать то, что я говорю.
— Простите.
— Вы и утром были в своих мыслях.
Даша только вздохнула. Как ему сказать о таких вещах?
— Граф, поцелуйте меня.
Никита издал нервный смешок. Но, тут же стал серьезным.
— Вы снова со мной играете?
— Я даже не думала. Вы, будучи в моей постели этого не делали.
— Конечно, вы всегда показывали, что мои прикосновения вам неприятны. — Никита вскочил на ноги и отошел к своему креслу.
— Вы не так понимаете.
Даша прекрасно знала, что сейчас лукавит, но признаться мужу никак не могла.
— А как мне понимать? — Никита повысил голос.
— Такое сложно объяснить, тем более говорить об этом с вами. — Девушка тоже нервничала.
— Тогда вообще нет смысла все это обсуждать.
— Вы упрямы как осел.
— А вы…А вы…
Даша ждала, как же он ее назовет. Но тот только исполнил ее просьбу. От резкого поцелуя, девушка вздрогнула, но тут же осознала, что нужно ухватиться за такую возможность. Никита отметил, что его жена слишком неумела в вопросах интимных ласк. Он целовал жадно и страстно. Оторвавшись от таких нежных губ, он припал к шее под ухом. Затем аккуратно прикусил мочку. Даша стала податливой в руках графа, как теплый воск. Она выгибалась ему навстречу. Тело само стремилось быть ближе к мужчине. Такая реакция сильно пугала девушку, но, в то же время, приносила невероятные ощущения. Никита спустился к груди, но та была затянута корсетом. Граф немного недовольно зарычал и вернулся к губам супруги. Он стал поднимать подол платья. Когда руки мужчины коснулись стройных бедер, Даша отстранилась.
— Что вы делаете?
Девушка хоть и была слепа, глаза ее округлились. Никита оторопел.
— Я? А по-вашему, что я делаю?
— Это я вас спрашиваю. — Даша отчитывала мужа. Он приходил в замешательство все больше.
— Дорогая моя женушка, вы верно совсем решили меня с ума свести?
— А причем здесь я?
— Вы то холодны, как рыба замороженная, то горите, будто пламя. Вас невозможно понять.
Даша не могла ничем ответить на это заявление.
— Вы сначала просите поцелуй, а потом шарахаетесь от меня будто от черта.
— Граф, я просила поцелуй, — Дарья говорила громко, но к концу фраза замолчала, — а не это…
— Вы точно со мной играете. Только я не могу понять в какую игру.
Оба уже кричали друг на друга.
— Нет никакой игры. Я устала это повторять.
— А я устал от вашей холодности.
— Мы не договаривались о другом.
— Значит, я требую пересмотреть договор.
— Зачем вам это? Вам нужен наследник, и вы неоднократно об этом говорили.
— Это вы говорили, что мне нужен только наследник. Вы слепы не только глазами.
— Говорите яснее.
Граф ничего не ответил, а только быстро взял руку девушки и приложил ее к тому месту на его панталонах, которое Дарья ненавидела всей душей. Мужской орган под ее ладонью сильно был напряжен. Он был твердым и грозился порвать ткань одежды.
— Вы меня возбуждаете сильнее, чем можете представить. Одно ваше прикосновение заставляет мою кровь кипеть. Я не могу ни о чем думать, кроме того, как смогу просто коснуться вашей руки.
— Простите, но вы, итак, получаете то, чего хотите.
Дарья на самом деле не понимала претензий мужа. Ведь она приходил периодически к ней в спальню по ночам.
— Вы смеетесь? Думаете, мне нравится ложиться в постель с женщиной, которой мои прикосновения не приносят никакого удовольствия?
— А тогда зачем я попросила вас, меня поцеловать? Ради забавы?
Никита был рассержен, удивлен, сбит с толку. Его супруга действительно умела запутать все мысли. Он успокоил свой пыл.
— Чего вы добиваетесь?
Даша уже не могла сдерживать то, что терзало ее долгое время.
— Я хочу, чтобы наш с вами брак был наименее неприятен нам обоим.
Никита подошел к зеркалу. Он был без маски, как и всегда в пределах дома. Впервые за несколько дней он вспомнил о своих шрамах. Сейчас, на мужчину снова смотрел изуродованный солдат. Он снова неправильно понял высказывание Дарьи. Граф тихо подошел к жене.
— Вы были правы в начале разговора. Мне нужен наследник. Не нужно себя изматывать и изображать страсть. А теперь, простите меня, я отправляюсь спать.
Даша злилась сама на себя. Никита пулей выскочил из кабинета и стремительно поднялся по лестнице. Девушка пошла туда же, но менее скоро. Ей недоступны столь быстрые перемещения.
Вечер сменился ночью, и наступило новое утро. Граф снова стал избегать супруга. Завтракать он не вышел.
— Да что ж это за наказание такое?
Даша говорила тихо и сама с собой сидя за столом в столовой. Так вот прошли еще несколько дней. Наконец, вернулась Лиза, и Даша выдохнула. Она уже успела привыкнуть к девице. С ее помощью, графиня чувствовала себя спокойнее.
Лизавета сидела на кухне, чистила яблоки и попутно рассказывала Марфе о поездке к родственникам. Маменька ее пока не собиралась отдать богу душу, поэтому та была в хорошем настроении.
— Слушай, в городе сплетня одна ходит. Я вот, даже не знаю, что думать.
— Ты только сплетни и умеешь собирать. — Марфа ладила с Лизой, но все равно, иной раз, не любила ее болтовню.
— Про графиню сплетня. — Девушка понизила голос.
— Чего там еще наплели эти бесстыжие. — Кухарка хоть и переменила к хозяйке отношение, но чтоб посторонние болтали всякие гадости, не терпела.
— Даже сказать боязно. — Лиза откусила от яблока кусок.
— Говори, давай. — Марфа бросила в девку полотенце.
— Говорят, что папенька отдавал свои карточные долги при помощи дочки. Дарьи Ивановны.
— Это как? — Марфа отвлеклась от теста и села на лавку за стол прямо напротив Лизы.
— Ну, прямо и открыто никто не говорит, но все же, судачат об этом. Мол, батюшка еёшный давал провести ночь в покоях дочки тем, кому был должен денег…А теперь, выдали замуж ее, и долги снова в гору полезли. Там еще две дочурки есть, может они займут место нашей графини.
— Чего ты мелешь Лизка? — Марфа была зла.
— Вот тебе крест, не придумала. Слышала. — Лиза перекрестилась.
— От кого ты могла такую глупость слышать?
— Знаете, о таком не будут кричать на каждом углу. К ней же мужчины ходили разные, при титулах. Узнай такую новость, позора не оберешься. Вот они и берегли это все в тайне.