— Не всех. Только часть.
— А компромат?
— И того меньше.
— Не переживай, все сделаем. А теперь отправимся к дамам. Они нас заждались. Негоже оставлять их одних.
Вечер продолжили в той же теплой атмосфере. Девушки щебетали, а мужчины постоянно их поддразнивали, называя сороками.
Прошло пару дней, и к вечеру доктор прислал послание. Что остановился в одной гостиниц. Ему так удобнее. Потому что, помимо графини Воронцовой, к нему просились на осмотр еще несколько человек. Игнат Митрофанович назначил время, когда Дарья Ивановна может посетить его.
— Я волнуюсь. А вдруг не получится?
Девушка не знала, куда себя деть. Ночь предстоит волнительная. Подошла Агата и взяла за руки подругу.
— Не переживай. Помни, что мы тебя любим все равно. Даже если доктор не сможет помочь, не отчаивайся. Кстати, ты с Никитой говорила на эту тему?
— Конечно. Мы же приехали вместе.
Даша не понимала вопроса Агаты.
— Нет. Я не про это. Он очень остро реагирует на свое отражение в зеркале.
Девушка понимающе подняла брови.
— Вот оно что. Мне безразличны его шрамы. Что они есть, что их нет.
— Ты не права. — Агата все же была обеспокоена душевным состоянием друга. — Я понимаю, говорю грубо, но ты не боишься, что увидев Никиту таким, не сможешь испытывать к нему нежных чувств, как ранее.
— Я люблю его. Это намного сильнее, чем просто симпатия или привязанность. Понимаешь?
— Конечно, дорогая. Не обижайся на мои слова. Я переживаю за вас обоих.
Утром Даша суетилась больше, чем накануне вечером. Она ужасно скорее хотела попасть к доктору, но и боялась, что он ей скажет плохую весть. Сопроводить девушку рвались два человека: ее супруг и Агата. В итоге поехали оба. Дашу не слушались ноги, когда она поднималась по лестнице в гостинице на второй этаж. И вот, девушка уже сидит напротив какого-то мужчины, а тот что-то разглядывает у нее в глазах.
— Голубушка, скажите, а как вы перестали видеть. Графиня Павлова упомянула, что вы не от рождения слепы.
— Да. Это случилось давно. Восемь лет назад.
— Долгий срок. — Доктор покачал головой. — А как же, все-таки случилось это несчастье.
Даша подбирала слова, чтобы не выдать истинную причину, но и не врать. От ее слов зависит лечение. Никита напрягся. Он тоже думал, как объяснить все доктору не говоря правды.
— Если я скажу, что было сильное душевное потрясение, которое привело к моему состоянию, будет достаточно?
— Вполне, голубушка. Я не батюшка в церкви, и мы не на исповеди, чтобы вы мне рассказывали подробности. Мне важно знать, ударились где-то, а может, увидели что-то неприятное, вот ваш мозг и отреагировал так.
— Считайте, что увидела.
— Тогда я вас могу обрадовать. Шанс получить обратно зрение выше, чем от травмы физической.
Даша просто воспряла духом. У Никиты сердце оборвалось. Ему стало нехорошо еще и от своих собственных мыслей. Мужчина себя ругал по-всякому, за то, что не хочет выздоровления жены. Как можно любимому человеку желать оставаться незрячим. Мозг понимал все, а сердце не хотело прощаться. Граф уже морально начал это делать. Не стоит обнадеживать себя.
— Я дам вам капли, — Игнат Митрофанович протянул Агате пузырек, — которые вам необходимо закапывать в глаза. Я написал инструкцию, как и когда это делать. А еще, вот вам настойка, которую тоже будете принимать по моим указаниям. Если бог даст, то эти лекарства помогут вернуть вашим глазам возможность лицезреть сей мир.
Даша улыбалась и кивала. Агата забрала пузыречки, которые ей передал доктор и все трое вышли наружу. Девушка не шла, ее несли крылья. Никита только успевал подхватывать неугомонную супругу, чтобы та не растянулась на земле.
Воронцовы еще пару дней погостили у Андрея. В день отъезда их посетил Алексей, которого не было в городе по поручению Императора. Он обрадовался, что успел застать друга. Хоть и ненадолго. Мужчины сидели в кабинете Андрея.
— А вы, мой дорогой граф Воронцов, изволите расплыться, как холодец на жаре.
Молодой мужчина рассмеялся. Андрей приподнял брови и тоже улыбался, он ожидал от Никиты ответной колкости.
— А вы, мой дорогой граф Павлов, — Воронцов сделал очень лукавый вид, — не завидуйте.
Теперь Никита улыбался, а Леша признал поражение. Андрей махнул рукой.
— Засчитано.
Все еще немного поболтали, но, всегда веселый Леша стал серьезным и обратился к товарищам.
— Сдается мне, дорогие мои братья, вы меня во что-то не посвящаете?
— С чего ты взял? — Никита сделал беззаботный вид, но покосился на Андрея. Тот еле заметно пожал плечами.
— Услышал. Одна горничная рассказала, что к ее барину человек приезжал. От графа Воронцова. Угрозы, говорит, какие-то были. А где Воронцов, там и Павлов. Так что, господа, не пора ли признаться в своих коварных планах?
Андрей только опустил взгляд. Он не имел права говорить, пока Никита не разрешит.
— Послушай, это дело очень щепетильное и важное. Это не от мужа очередной любовницы убегать. Если будет скандал, пострадать можем все мы. — Никита встал со своего места. Он прошелся по кабинету и сел обратно.
Алексей даже не обиделся на друга за такие высказывания. Он прекрасно понимал, что его разгульный образ жизни не делает его человеком высокоморальным или ответственным, но и не означает, что он таким не является. Про честь вопрос совершенно неуместен. Леша шалопай и бабник, новсегда на стороне правды.
Никита тяжело вздыхал, раздумывая, стоит ли другу вообще влезать в эти дела. Даже если речь не о позоре его фамилии, то дело может стать опасным для их жизней. Все за и против были взвешены.
— Есть одна неприятность. Прости, но рассказать о ней не могу. Мне нужно накапать всю грязную информацию о некоторых людях. Есть список, но он не полный. Мы с Андреем найдем недостающих персонажей, а ты поможешь, коли пожелаешь, отправить их в тюрьму.
— Кто-то тебя сильно обидел. — Алексей был задумчив. Он понимал, что дело важное, но чтоб настолько. Вопросов граф не стал задавать. Если друг захочет, то сам все расскажет.
Никита и Даша отправились обратно к себе в поместье. Девушка взахлеб рассказывала Марфе о встрече с доктором. Та ее, безусловно, поддерживала.
— Как же хорошо, что есть надежда. Главное, чтоб помогли лекарства.
Никита смотрел на них и параллельно размышлял. Каким же образом ему поступить. Вел он себя со всеми, как обычно, но когда дом уснул, забрал два флакончика привезенных из Москвы, и понес на кухню. Мужчина стоял над ведром с открытым пузырьком. Ему не хватало смелости вот так просто вылить содержимое. Пока Никиту терзали муки совести, но не заметил, как в кухню вошла Марфа.
— Никитушка, а ты чего тут делаешь?
Граф дернулся и спрятал за спину руку с лекарством. Женщина терла сонные глаза.
— А ты чего не спишь?
Кухарка заметила бегающие глазки графа. Она его знала с детства. Когда этот шалопай собирался что-то натворить, он всегда делался таким.
— Испуганный какой-то. — Марфа разговаривала, будто сама с собой. — Прячет чего-то. Давай рассказывай, зачем среди ночи на кухню пришел?
— Ты тоже пришла.
— Я воды выпить. А у тебя кувшин наполненный стоит.
— А я не заметил.
Марфа поставила кружку на стол и повернулась к барину. Она смотрела испытующе. Никита сдался. Если не с ней, то и поговорить даже не с кем. Мужчина отпустил голову и сел на лавку. Он поставил пузырек на стол.
— Батюшки. Ты это что удумал? Это же Дарьюшкино снадобье.
— Вылить хотел. — Никита говорил уставшим голосом. — Страшно мне.
Марфа покачала сочувственно головой и подошла обнять своего несчастного мальчишку. Она гладила графа по голове.
— Время спешит, а все по-старому. Помнишь, как ты постоянно бежал ко мне пожалеть свои разбитые коленки?
— Помню. — Граф даже улыбнулся. Он прижимался к груди женщины, а та его будто баюкала.
— Думаешь, стоит бояться того, что жена ваша видеть начнет?