— Что ж ты ревешь, глупенькая? — Ирина Анатольевна провела ласковой рукой по волосам дочери. — Любовь — это прекрасное чувство, рано или поздно она приходит ко всем.
— Но я только что прогнала его! Сама прогнала!
— А он тебя любит? — мягко спросила мать.
— Сказал, что любит.
— Тогда все наладится, — успокоила дочь Ирина Анатольевна. — Дуреха ты еще у меня и слишком гордая, как старший брат.
— Ты думаешь, он простит меня? — В глазах Любы светилось столько надежды, что мать невольно улыбнулась ее наивности.
— Сама рассуди: куда ему деваться. Да не родился еще такой человек, который смог бы устоять перед такой красотой. — Слова матери умиротворяюще действовали на девушку, и та успокоилась. — Только ты сама не кидайся ему на шею, дождись, когда он подойдет к тебе, — советовала мать.
— Ой, смогу ли я?
— Постарайся. Нельзя позволять мужику садиться себе на шею.
— Мам, расскажи, как у вас с отцом было. Я ведь только и знаю, что родилась в день его смерти.
Она перебралась на диван и приготовилась внимательно слушать исповедь, но мать разочаровала ее.
— Большего тебе знать и не положено, — сухо ответила Ирина Анатольевна.
— Ну пожалуйста, мам. Вы с Алексеем словно сговорились, тот молчит, как рыба, и ты тоже.
— По-всякому у нас с отцом было. — Глаза матери стали грустными. — Добрый он был, но водка сгубила.
— А как он погиб?
— В следующий раз расскажу. Пора ужин разогревать.
Ирина Анатольевна поднялась и поспешила на кухню.
Этой ночью Любе снился Игорь. Он убегал, а она догоняла. Когда казалось, что она уже настигла его, он бесследно куда-то исчезал. И вновь все повторялось, пока девушка не проснулась в холодном поту. До утра она уже так и не смогла больше уснуть. И в следующую ночь все повторилось.
На занятиях Люба не могла сосредоточиться, мешали мысли об Игоре. Она не слушала лекции, а сидела, уставившись в одну точку с задумчивым видом, то сосредоточенная и хмурая, то с радостной улыбкой на устах. Соседки пробовали одергивать ее, вернуть к действительности, но она награждала их таким взглядом, что уже больше никто не решался нарушить мир ее иллюзий. Любе очень хотелось найти Игоря и поговорить с ним, но она решила последовать совету матери.
— Ты пойдешь в субботу на дискотеку? — спросила как-то ее одна из девушек.
— Какую еще дискотеку? — не сразу поняла Казакова.
— Студенческую, у нас в институте, — пояснила собеседница.
— Нет, — коротко ответила Люба.
— Зря! Весело будет! А если бы ты видела нового диск-жокея! Он такой лапушка! — щебетала подруга не переставая. — Ты наверняка видела его, он водитель Элькина. — Девушка не догадывалась, что ее последняя фраза словно молния пронзила слух Казаковой.
— Это такой высокий, темноволосый, со светлыми глазами? — поинтересовалась Люба, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия.
— Скажи, что он прелесть?! Только не обращает на меня внимания. Я приглашала его на белый танец, все уши ему прожужжала, а он как будто оглох, о своем думает. Но ничего, на этот раз я его расшевелю, чего бы мне это ни стоило.
— Не нахожу в нем ничего особенного. А дискотека только по субботам?
— Два раза в неделю: в среду и в субботу. В среду я с ним и познакомилась.
Все, что Любе было нужно, она узнала и теперь погрузилась в размышления, никак не реагируя на воркование подруги.
Казакова пристроилась в самом углу танцевального зала, оперлась спиной о стену. На многочисленные приглашения студентов отвечала отказом. Она наблюдала за Игорем, который и не подозревал о ее присутствии. Он умело заводил зал, коротко рассказав о какой-нибудь группе, и, включив запись, сам танцевал, как заведенный.
Но лицо его оставалось мрачным, даже мимолетная улыбка не касалась его губ. После очередного быстрого танца ведущий взял в руки микрофон и попросил полной тишины в помещении. Вскоре шум стих.
— А теперь белый танец! — произнес он своим бархатным баритоном под всеобщее ликование молодежи в зале.
Зазвучал вальс. Первые девушки, отважившиеся пригласить кавалеров, уже кружились посреди зала.
Взгляд Любы выхватил из толпы подружку, которая пригласила ее на дискотеку, и проследила за ней. Она уверенно подошла к ведущему и пригласила его. Тот не очень-то хотел сейчас танцевать, но отказывать дамам не принято. Они вместе с остальными закружились по залу.
Со стороны было видно, что во время танца взгляд Игоря оставался отрешенным. Но вот его глаза машинально скользнули по лицу Любы и мгновенно ожили. Теперь казалось, что они видели желанный объект даже тогда, когда сам обладатель серых глаз находился спиной к Казаковой. Та заметила перемену и справедливо отнесла это на свой счет. Люба некоторое время делала вид, что не замечает пристального к ней внимания, а затем вообще отвернулась и направилась к выходу.