— В ванной я видел алюминиевый тазик, налей в него воды и поставь на газ кипятить, — обратился Тихоня к напарнику, продолжая руководить.
Пока Сотник выполнял его поручение, сам он вышел на балкон и наломал прутьев с огромной тополиной ветки, которая склонилась над балконом Вихровой. Затем он отнес прутья на кухню и кинул их в тазик с водой, который уже стоял на зажженной конфорке газовой плиты.
Пока вода закипала, налетчики переворошили все фотоальбомы и почти во всех обнаружили валюту. Листы были попарно склеены краями, начиная с обложек, там и были спрятаны все деньги хозяйки.
Виктория Самойловна никак не проявляла своей агрессивности, мысленно она уже смирилась с потерей. В данную минуту ее интересовало другое, потому что она догадалась, что собираются делать с ней налетчики.
— Неси тазик, — сказал Тихоня, рассовывая доллары по карманам.
— Вот! — вернулся Сотник, он спешил приступить к порке. Любовная парочка его уже просто достала. Тихоня взял один прут, проверил его на гибкость и для устрашения несколько раз резанул по воздуху. И зловещий свист подействовал на женщину куда больше, чем угрозы, сыпавшиеся на нее из уст Сотника.
— Дай я начну, — попросил Сотник.
— Бога ради. — Тихоня передал ему прут и, закурив, расположился в кресле. После первого удара лопнул тонкий материал трусиков, и женщина вскрикнула. Затем она почувствовала, как грубые и беспощадные мужские руки надавили на ее скулы и скомканный обрывок ее халата заполнил рот. Теперь кричать она не могла, но тихий стон все равно прорывался наружу. Постепенно белье изорвалось в клочья.
Но женщина стыда не испытывала и уже не стонала. Спина и ягодицы невыносимо горели, а в душе закипала жажда мести. Вихрова понимала, что вряд ли ей когда-нибудь удастся посчитаться с палачами, и от этого жажда мести многократно усиливалась.
— Достаточно! — прервал Тихоня напарника, который вошел в роль и даже наслаждался экзекуцией. — Уходим.
Сотник остановился и отбросил прут в сторону. Он посмотрел на исполосованную спину хозяйки и остался доволен своей работой. У него сразу приподнялось настроение.
— Ты не держи на нас зла, Виктория. Сама напросилась. А насчет того, что ты бабенка не первой свежести, я лукавил. С удовольствием понежился бы с тобой на диванчике, но боюсь, что твоего любовничка от ревности кондрашка хватит, — блеснул он остроумием.
— Не приставай больше к ней, думаю, что она все поняла. — Казалось, опять Тихоня заступается за Вихрову. — Советую поскорее претворить в жизнь наш договор, иначе в другой раз на нашу мягкосердечность можешь не рассчитывать. — Он подошел к хозяйке и перерезал своим ножом веревки, удерживавшие ее на столе, затем развернулся и поспешно вышел.
— Счастливо оставаться, — сказал Сотник и даже подмигнул Виталию Николаевичу. — Желаю приятно провести время. — И уже на ходу, повернув голову, добавил: — Такая женщина! Если бы ты знал, Виталик, как я тебе завидую!
Входная дверь хлопнула, и в квартире на несколько минут повисла гробовая тишина.
— У-у-у, — замычал привязанный к батарее мужчина. Женщина словно очнулась после кошмарного сна. До сих пор она не могла поверить, что все это произошло с ней в реальной жизни. Она не торопясь подтянула к лицу руку и выдернула кляп, ужасно болели скулы, во рту пересохло. Пересиливая слабость и боль, она спустила на пол ноги и на какое-то время задержалась в таком положении. Потом решительно оттолкнулась руками от стола и, пошатываясь, направилась к любовнику.
Мужчина обтер рукавом рубашки рот и начал массировать затекшие кисти рук. Затем он двинулся на кухню, долго там что-то искал, хлопая дверцами шкафчиков. И наконец появился с пузырьком йода в руках.
— Нужно вызвать милицию, — предложил он, смазывая раны на спине Вики йодом.
— И объяснить им, на какую сумму меня ограбили? Откуда, интересно, у простой весовщицы такие деньги? К тому же у них моя объяснительная, в которой я собственноручно изложила, каким путем их заработала, — отвечала женщина, морщась от боли.
— Тогда ты должна рассказать следователю, что на тебя оказывали давление. Тут младенцу понятно, что они люди Панина, — отстаивал свою точку зрения Виталий Николаевич.
— Они и сами не скрывали причины своего посещения. А следователь — продажная шкура. Никогда бы не подумала! С виду честный человек.