— Сил моих больше нет! — заголосила она, смешивая брызнувшие слезы с кровью. — Завтра же уеду к родителям. — Она легла на палас лицом вниз и притихла. Лишь редкие вздрагивания тела говорили о ее страданиях. Алексей хотел было наклониться и поднять жену, но передумал, резко развернулся и вышел из комнаты.
Уже сидя за рулем автомобиля, он сожалел о произошедшей размолвке с супругой, с которой они воспитали двадцатисемилетнюю дочь, несмотря на то, что самим было только по сорок четыре года.
«Никуда она не денется», — подумал он, до отказа выжимая педаль газа и развивая бешеную скорость по уже пустеющим улицам города.
Засветившийся жезл инспектора ГАИ вывел его из оцепенения.
— Только тебя мне и не хватало, — буркнул Алексей, прижимая машину к обочине.
— Набрали дорогих автомобилей, а правила дорожного движения соблюдать не научились, — принялся читать лекцию молоденький сержант милиции.
— Заткнись, сосунок! Не вырос еще, чтобы по ушам мне ездить, — не выдержал напряжения последних нескольких часов Атаман и выплеснул накопившиеся эмоции на блюстителя порядка.
— Следите за свой речью, гражданин, — умудрился сдержать себя в рамках сержант, изучая полученные от водителя документы. — Ваша скорость — сто семнадцать километров в час вместо шестидесяти положенных, — показал он нарушителю табло ручного радара.
— Ну и в чем, собственно, дело? — грубо, но уже несколько успокоившись спросил Алексей. — Бери штраф, положенный по закону, и продолжай следить за уличным движением, а то, пока мы с тобой беседуем, пропустишь самых злостных нарушителей, — сказал он издевательским тоном.
— Аптечка у вас есть?
Милиционер старался действовать в рамках, предписанных ему уставом, но и отпускать грубияна без нервотрепки не собирался.
Водитель поздно осознал, что напрасно связался с гаишником. Он молча достал аптечку и показал ее сержанту.
— Огнетушитель!
Атаман открыл крышку багажника и кивнул на огнетушитель.
— Включите и выключите габаритные огни, ближний и дальний свет, нажмите педаль тормоза, — последовали дальнейшие команды, которые лишали Атамана драгоценного времени.
— Все? — поинтересовался вконец измотанный нарушитель.
— Практически да, — подтвердил инспектор. — Вот только штрафные талончики у меня закончились, придется составлять протокол.
На это ушло более двадцати минут.
— В следующий раз будьте внимательнее, гражданин. — И сержант протянул водителю долгожданные документы. Только вместо прав выписал временный талончик и в дополнение к нему штрафную квитанцию на максимальную сумму.
— Благодарю за добросовестную службу, — сказал на прощание Алексей с явным сарказмом.
— Встретимся, — ехидно улыбнувшись, заверил блюститель порядка. — А за водительским удостоверением вам еще придется немало побегать, — предупредил он.
Атаман едва переборол желание съездить обидчику по физиономии и вернулся к своей машине. Он остановился у самого подъезда девятиэтажки Крутояровой и, не глядя на пожилого человека, сидевшего на лавочке и с ненавистью наблюдавшего за ним, вошел в дом.
Потрепанная, поношенная и засаленная одежда наблюдателя говорила о том, что он уже давно переживает трудные времена. Чрезмерная худоба, отвисшая кожа на щеках и затравленные, впалые глаза лишь подчеркивали первоначальное впечатление, а опухшие веки и красноватый нос свидетельствовали о беспробудном пьянстве. Жалкий и опустившийся человечишка, абсолютно недостойный внимания добропорядочных граждан.
Даже если бы Атаман и пригляделся к нему повнимательнее, то вряд ли бы признал в нем пожизненного и непримиримого врага, бывшего подполковника внутренних войск, начальника исправительно-трудовой колонии, когда-то властного и преуспевающего Тараса Поликарповича Мирошниченко.
Диксон и Тюлень заждались Алексея, попивая кофе на кухне Нины. Они услышали, как хлопнула входная дверь в квартиру и кто-то прошел в комнату.
— Это Атаман, — предположил Виктор. — У него свои ключи.
— Алексей! — позвал Марат.
— Подожди, — отозвался опоздавший, который был явно не в духе. Он даже не поцеловал хозяйку, когда та бросилась к нему навстречу, а отстранив, подошел к телефону и набрал номер Панина.
— Григорий Игнатьевич? — не представившись спросил он, но абонент сразу узнал его. — Срочно приезжай к Крутояровой… никаких «не могу»! Срочно, я сказал! — И он бросил трубку.
Встревоженные компаньоны появились в комнате.