— Тихо! — шикнула она на меня.
— Ладно, давай, — зажимая себе рот, чтобы не засмеяться, я пыталась высвободиться от Диминого плена.
Вместе с Дашей мы столь сильно увлеклись этим, что потеряли суть происходящего за столом.
Ура! Наконец-таки мне удалось освободиться.
Мгновение… и Димина рука уже поймала за пальцы… Дашину руку. И принялась наглаживать ее, вновь опустившись мне на бедро.
Пытаясь сдержать смех, едва не стукаясь головами, мы обе наблюдали за тем, как Дима согревает ладонь Даши своей.
Мы смотрели, смотрели, смотрели. И если… раньше пальцы моего молодого человека гладили мои, то теперь его ладонь просто лежала сверху.
В конце концов, нам стало непонятно, почему произошли такие изменения, и мы, не договариваясь между собой, подняли головы, чтобы посмотреть в его сторону.
— Ха-ха-ха! — не выдержав, громко рассмеявшись, обе здорово покраснели.
Дима пристально смотрел в нашу сторону и, кажется, просто ждал, когда мы обратим на него внимание. Еще большую неловкость добавляло то, что этим же занимался и Павел.
— Думаешь… я-я-я… — протянул, улыбаясь, Франк, — руку своей девушки не знаю?
Мне стало так приятно.
— Ну а вдруг? — показала ему язык Дарья.
— Ага… я же не в состоянии отличить изящную ручку от жирных колбасок! Ха-ха-ха!
— Ау! — вместо Романова досталось мне. Даша просто не смогла до него дотянуться.
— Прости! — тут же извинилась она.
— Ничего, — растерла я нос.
— Но твой молодой человек меня достал уже! — между тем надулась рыжая. — Вечно говорит гадости обо мне!
— И не только о тебе! — вклинилась Ольга. — Натали, — это было обращено ко мне. — Ты должна что-то с этим сделать! Он достал уже своими оскорблениями!
— Охренели? — кажется, удивился Дима. — Что это за кудахтанье?
— Постоянно несешь какую-то чушь! — фыркнула Ольга.
— Ну я не виноват, что за столом только одна красивая девушка, и она моя.
— Боже-е-е… — опустив лицо, я закрыла его ладонями.
— Да мы не против! — воскликнула Дарья. — Но можно все-таки как-то более-менее сдерживаться и думать об этом молча? А? У тебя в жопе зудит постоянно отпускать какие-то мерзости?
— Тем более вкусы у всех разные, — подметил Ваня.
— Ну да… кого-то в сторону рыжины тянет, — скривился Франк.
— Угомонись! — попросила я его.
— Нет, так не сработает, — покачала головой Наталья. — Ты ему врежь хорошенько, только тогда… и то, может быть…
— Я тебе сейчас сам врежу…
— Ты сейчас выйдешь из-за стола, — перебил друга Паша.
— Все! — я поняла, что Романов сейчас окончательно заведется и начнет отпускать свои отвратительные шутки направо и налево. — Мы все поняли! — громко произнесла я.
— Что это мы…
— Замолчи, — повернулась я в его сторону.
Прищурившись, он едко улыбнулся, после этого обняв меня за плечи.
Прошло около часа перед тем, как Дима с Дашей объявили мир. И то мне пришлось заставить его извиниться. Конечно, это было больше похоже на трагическую комедию, в которой он был единственным и главным героем, но… видимо, привыкшая к такому поведению друга Даша просто махнула на него рукой.
К вечеру, когда все вновь стали собираться возле камина, я, согревая ладони горячим чаем, выйдя из кухни и дойдя до входа в гостиную, не смогла удержаться и, молча замерев на входе, принялась изучать то, что происходило внутри.
Дима весело гоготал над Пашей, зачем-то пытаясь стащить его с дивана. Тот отчаянно сопротивлялся, бросая в друга подушки.
Его жена, о чем-то разговаривая с Ромой и Антоном, тоже временами, как и ее собеседники, громко смеялась. Ваня спорил с Ольгой о том, что можно было бы перевесить некоторые игрушки на елке. При этом они забавно выхватывали друг у друга украшения и меняли их месторасположение на зеленой красавице.
Боже… как мне нравилась вся эта обстановка. Как в ней было уютно. Как хорошо…
— Это так сложно объяснить! Так сложно передать словами! — взмахнула руками девушка. — Я уверена, что многие, несмотря на то что этой дружбе уделено столько внимания, не понимают, о чем идет речь! Просто потому что… это нельзя описать на бумаге. Это надо прочувствовать. Это выше любых слов.
— Ты чего замерла? — подошла ко мне Даша.
— Любуюсь, — честно призналась ей.
— А-а-а… да-а-а… — она присоединилась к моему созерцанию. — Это дорогого стоит.
— Это бесценно, — добавила я.
Обняв меня за талию, моя собеседница продолжила:
— Это теперь и твое тоже…
— Думаешь? — повернулась к ней.
Подмигнув мне, Даша произнесла: