Он так и не дождался от меня реакции.
Прижавшись носом к моей шее, он еще крепче сжал меня в объятьях.
Выбраться из них у меня не получилось. Я даже сбросить с себя его руку не смогла. Он впился своими пальцами в мою ладонь и сделал мне больно.
— Ай, — дернув рукой, попыталась избавиться от его руки. — Больно! — догадавшись, что он делает это намеренно, приподняла я голову.
— Мне тоже больно, когда ты думаешь обо мне плохо.
Кое-как повернувшись к нему лицом, я принялась жечь его взглядом.
— Я не думаю о тебе плохо!
— Думаешь. Ты же сомневаешься. И думаешь.
Усмехнувшись, я отвела взгляд в сторону.
— То, что ты сказал недавно о том, что не отдашь меня никому и все, что произнес позже… это правда? — спросила я.
— Да.
Мы молча смотрели друг на друга.
— Получается, сейчас я подорвала твое желание быть со мной. Я же пристала с глупыми вопросами, — прикусила губу.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Дима, прижавшись к моей футболке лицом. — Нет. На данный момент я понял только то, что ты еще более эмоциональней, чем мне казалось.
— Это плохо?
— Нет. Это не плохо. Благодаря этому ты всегда откровенна со мной. И говоришь то, что многие бы не стали, — прищурился Франк. — Но… я как-то говорил тебе, что мне бы хотелось, чтобы наши отношения давали теплоту, а не что-то плохое.
— Я всегда говорю тебе, что мне хорошо. Просто этот сон выбил из колеи. Напомнив о старых страхах. С которыми я борюсь и которые уже давят не так сильно.
— Отлично. Но если тебе вновь приснится подобное, лучше сразу буди меня, а не обсуждай это непонятно с кем.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась я. — А что?
— Ничего, — закатил глаза Дима. — Не надо давать повода для гадостей людям.
— Перестань! Между прочим, я изменила свое мнение о Нате. Она мне нравится.
Отмахнувшись, Франк вновь пристроился рядом со мной на кровати.
— И вообще, мне нравятся все твои друзья, — добавила я. — Очень сильно.
— Это хорошо.
— А вот я так не думаю… — повернулась к нему.
— Почему? — не понял Дима.
— Потому что если вдруг так произойдет, что ничего не получится, я потеряю всех. А это будет еще больнее. В разы, — отчетливо произнесла ему в ответ.
Между нами возникла пауза.
— Я думал, мы договорились, — наконец-таки произнес Франк.
Мне оставалось только вздохнуть.
— И в конце концов, мои друзья сами решают с кем им общаться.
— Серьезно? — я решила все-таки прояснить вопрос, который меня мучал с момента сна. — Вот что будет, я сейчас не говорю о своих сомнениях, а просто… разошлись мы… неужели… кто-то из твоих будет со мной общаться? Насколько я поняла из разговора за столом… другие исчезали.
— А почему бы и нет? Все кто уходил из нашей компании, — завел Дима руку за голову, — были, я бы сказал… не особо интересными, что ли? В их парах были явные лидеры, поэтому…
— О-о-о! Класс! — зааплодировала я. — Тогда о чем мы говорим вообще?
— В смысле? — не понял моей столь бурной реакции Романов.
— Действительно! В нашей же паре совсем не очевидно, кто яркий, а кто нет!
— Я не понимаю тебя…
— Можно спросить тогда? — повернулась я к нему. — Вообще реально на твоем фоне быть ярче?
— Ха-ха-ха! — мы рассмеялись одновременно.
— Ты неправильно меня поняла, — провел он пальцами по моей щеке. — Для того чтобы стать ценным, надо быть стоящим человеком.
Я молча прищурилась.
— А у тебя, поверь, столько замечательных качеств, что я вряд ли могу с ними хоть как-то конкурировать!
— Неужели?
— А ты думала? Я что, зря за тебя боролся? Тем более так скажу. Твои люди, так или иначе, будут твоими. А нет — значит, они с самого начала были чужими. Поэтому бояться их потерять нет смысла.
— Ну ладно…
— Хороших людей мало, — тем временем зевнул Романов. — А хороших и безумно красивых еще меньше.
Улыбнувшись, я позволила ему прижать меня к себе.
— А это лишнее, — тут же залез он своими руками под мою футболку.
— Ха-ха-ха! Кто тебе это сказал?
— Наша кровать — мои правила! — ответил мне Дима.
— Ничего себе! — прижавшись к нему обнаженной грудью, я прикрыла глаза. — Как думаешь, утро будет серым?
— А что? — не понял меня он, уже с трудом борясь с закрывающимися глазами.
— У меня во сне утро было плохим, и я… а вдруг все-таки…
— А-а-а, — простонал Романов. — Нет. Будет светить солнце! Я тебе обещаю!