— Ладно… — кивнув в знак приветствия ее матери, я молча понес столь неожиданную для себя ношу к машине.
Успев добраться до багажника, уместить в машине чемодан и вернуться обратно, так и не встретил по дороге Наталью. Она куда-то исчезла.
Вновь раздевшись, я просто-напросто целенаправленно направился к ней на этаж.
— Ты куда пропала? О господи… что случилось?
— Никак… — раскрасневшаяся, едва ли не плачущая, она сидела возле сумки и пыталась закрыть молнию.
— Ха-ха-ха! Кошма-а-а-ар! Дай мне…
— Думаешь, я не в состоянии…
— Не надо было столько набирать, — присев возле нее, я подтянул к себе сумку. — Давай, сдавливай ее, что ли…
— Сейчас…
Опустившись на колени, она что было силы давила на сумку. Ну что сказать… видимо, сил у нее фактически не было.
— Ха-ха-ха! — не сдержавшись, я вновь начал ржать. — Может быть, что-то лишнее?
— Нет, — рявкнула она, убирая с лица светлые пряди. — И не беси меня!
— О-о-о! Какие мы! — усмехнулся и намеренно впилился своим лбом в ее.
— Больно, вообще-то!
Проигнорировав этот упрек, я занял позицию своей девушки и, решив, что можно принять за истину тот факт, что содержимому сумки ничего не повредит, надавил на торчащие в разные стороны бока.
— Давай… закрывай.
— Почти… почти… да!!! — радостно плюхнувшись на попу, выдохнула эта сумасшедшая.
— Все? Теперь мы можем ехать?
— Фух… я вся мокрая! — провела рукой по шее, Ната. — Приму душ и поедем!
— Какой душ?
— А что, я грязная уеду?
— А тебя не смущает, что ты после этого пойдешь на холод? Вот меня это…
— Какая забота, — прищурившись, она подползла ко мне ближе. — Ну я же буду в машине и голову мыть не буду. Но ополоснусь… а то… ты не представляешь, что здесь было… когда я…
— Даже и не собираюсь этого делать!
— Кстати, я более-менее помирилась с мамой!
— Замечательно, но предсказуемо!
— Бе-бе-бе!
— Ты что-то чересчур веселая, — продолжая сидеть на полу, я наблюдал за тем, как она бродит по комнате.
— Ха-ха-ха! Не правда… все как обычно…
— Ага. Конечно…
Определившись с одеждой, она отправилась в ванную комнату.
— Эй? Может, мне присоединиться???
В ответ демонстративно щелкнув замком, она тем самым заставила меня немного взгрустнуть. Но ненадолго. От печали меня отвлек звонок Павла.
— Ну что? Вы где?
— Ха-ха-ха! Мы… еще нигде…
— Ясно. Но примерно через сколько вы будете?
— К ужину явимся.
— Отлично. Ждем.
— Пока.
После того как повесил трубку, я от безделья вспомнил наш с Пашей разговор, в котором рассказал ему о том, как отпросил Нату к нему на долгие выходные.
Реакция друга была стандартной. Он поздравил меня с тем, что я добился своего, однако подметил, что с родаками Натальи стоит быть аккуратнее. Собственно, я и сам осознавал это. Как-то так.
В общем, проторчав еще где-то час в ожидании чуда, я наконец-таки почувствовал себя счастливым и свободным, покинув дом своей девушки.
— И года не прошло! — посмотрев на часы, завел машину.
— Да ну тебя! Ой! А вот и мой сладкий!
— Почему-то ты обо мне такое не говоришь при встрече, — нахмурившись, я следил за тем, как она усаживает себе на колени зайца.
— Это надо заслужить! Хм, — помотав головой, она прижала Зета к лицу. — Что ты с ним сделал?
— Ха-ха-ха! Что-что… постирал!
Вернувшись после тусовки, я был слишком уставший, чтобы соображать, но на следующий день все-таки умудрился смекнуть, что наша прогулка с зайцем не прошла для него бесследно. Побывав на капотах нескольких машин, он, к моему глубокому сожалению, немного потрепался. Прекрасно зная, что для Наты этот заяц имеет огромное значение, возвращать его ей в негодном состоянии, казалось для меня не очень красивым.
Поэтому, как только у меня появилась возможность, не особо запарившись, бросил его в машинку, где он хорошенько так выстирался. Для этого я даже научился ей пользоваться и даже обнаружил, где включается режим сушки.
Вот только включив ее, благополучно забыл о своем летающем по окружности друге.
И, к сожалению, это вышло мне боком.
— Дим… я, конечно, ничего не хочу сказать, но… не знаешь, чье это и откуда оно в нашей стиральной машине? — забрела ко мне в комнату мать. Это был тот самый вечер, когда я поздно вернулся от Наты.
— Че тебе? — резко обернулся я к ней, поглощенный работой. — Ба-а-алин! Дай сюда!
— Это твой, что ли?
— Отдай! — поднявшись со своего места, попытался выхватить у нее игрушку.
Тут возникла проблема. Я всегда считал, что моя мать — еле передвигающаяся статуя, но в двадцать три года убедился, что все абсолютно иначе.