Мы ненадолго замолчали. Проведя рукой по моей щеке, Дима решил дополнить:
— Ты отдаешь мне все, что у тебя есть, и готова на все, лишь бы мне было по кайфу, я же это чувствую.
— Как? — из-за этих слов я покраснела.
— Ну-у-у… это же химия, — повел он бровями. — Когда мы занимаемся сексом, я ощущаю, что ты в этот момент увлечена только этим, что ты утопаешь во всех этих эмоциях вместе со мной. А те, о ком ты спрашивала, — он улыбнулся, — они как бы… я же сказал, как будто бы ты с куклой. Ну… как-то так. По крайней мере, в моем понимании. У каждого, может, по-разному… не знаю.
— А ты спал… с такими? — поинтересовалась у него.
— Ну если я тебе описываю, как это ощущается с моей точки зрения… — опустился он головой на подушку.
— А зачем? Ну если они такие? — поинтересовалась я, прижавшись к нему.
— Ситуации разные бывают…
— Какими это они бывают?
— Ха-ха-ха!
— Ну? — меня не устроило то, что он отказывался пояснять.
— Во-первых, первый раз ты этого не знаешь, во второй раз, допустим, уже… хочется просто кончить… просто потрахаться…
— Фу-фу-фу! — прикрыла я его рот ладонью.
— А рядом кто-то есть. Кто не против. Так почему бы и нет…
— Я не понимаю этого, — покачала головой. — Зачем это девушкам?
— Девушкам? — посмотрел он на меня. — Ну-у-у… я же говорил, что бревна бревнами себя не считают. Короче… может быть, хватит об этом, а?
— Хватит, — улыбнулась. Решив, что, в принципе, разъяснила для себя все, что требовалось.
— Все? Твои страхи прошли?
— Прошли…
— А почему ты мне до этого об этом не говорила? — поинтересовался Дима.
— Не было подходящего момента…
— Ха-ха-ха! А тут я пошутил… Ха-ха-ха! И понеслась!
— Не смешно! — уткнувшись лицом в его грудь, я прикрыла глаза. — А сейчас, мне было настолько хорошо, что… твои слова ранили все мои чувства.
— Прости. Я не хотел.
— Ди-и-им, — посмотрела прямо в его изумрудные глаза. — Мне, действительно, очень хорошо с тобой. Я-я-я… не думаю, что… мне будет с кем-то лучше…
— А ты что… собралась сравнивать? — усмехнулся он.
— Нет… нет-нет! Просто… страшно от таких чувств…
— Не бойся, — притянул он меня к себе. — Я же рядом.
— Я хочу, чтобы в моей жизни только ты дарил мне эти эмоции. Только ты делал со мной все, что тебе хочется. Я хочу быть только твоей, — прошептала ему на ухо.
Нависнув надо мной, при этом согрев своей ладонью сначала мою щеку, потом ключицу, затем шею, он приподнял меня к себе и нежно поцеловал.
— Мне так хорошо, когда ты рядом. А когда тебя нет, — сглотнув, я поморщилась, — мне кажется, что… я перестаю жить. Ты где-то там, у тебя какие-то свои дела, а я… без тебя умираю.
Опередив и убрав с уголков моих глаз капельки слез, он произнес:
— Мне никто никогда не говорил такого… так.
Зажав ладонь между своими, я поцеловала кончики его пальцев.
— А мне кажется, каждая, кто была рядом с тобой…
— Нет, — покачал он головой. — Я не об этом. Просто слова говорили и не раз. Но тебя, — прижал он палец к моим губам. — Я чувствую. Всю твою нежность и искренность.
— Наверное, для меня это плохо, — сделала такой вывод.
— Не правда. Самое дорогое, что у меня есть… это ты.
Мы начали целоваться. Медленно и лишь с намеком на страсть. Видимо, нам обоим сейчас хотелось просто нежности, ласки, а не чего-то более яркого.
— Что ты со мной делаешь? — опустившись на меня, в конце концов поинтересовался Романов.
— Ничего… — улыбнулась, принявшись гладить его по спине.
— Не правда. Ты очень хитрая.
— Я? Ха-ха-ха!
— Поймала меня и посадила на цепь.
— Ой-ой-ой! Больно надо! Иди куда вздумается! — фыркнула в ответ.
— Нет. Не пойду. Мне комфортней так.
— Неужели? Привязанному? Ха-ха-ха!
— Да, — устроился он лицом у меня на груди.
— А то, смотри…
— Смотрю! И вижу… запутала меня сначала своей красотой, потом нежность добавила, еще заботу, доброту, потом понаставила сетей своим телом, постелью, своими мыслями обо мне… искренностью…
— Эй! Ничего такого…
— Ага… а потом — ничего не делала! Ну конечно. Я же просто так, добровольно попался на крючок.
— Ха-ха-ха! А что, нет? — приподняла я его голову.
— А что… не ловила?
— А что… не ловился?
Мы оба пристально изучали друг друга.
— Ха-ха-ха! Я с ума сошел с тобой, — простонал Франк, к тому времени снова дыша мне в грудь.
— Это хорошо.
— Действительно! — ласкал он губами мою кожу. — Делать человека неспособным трезво мыслить — это очень хорошо.