Между тем он прекрасно понимал, что мне необходима его помощь, ведь, так или иначе, я испытывала неловкость оттого, что все это было у меня впервые.
Подтащив меня к краю кровати, он прекратил наш поцелуй, при этом оставив ладонь на моих волосах, и стал вновь пристально смотреть мне в глаза.
Тут же в голову пришла мысль о том, что, как я много раз видела в интернете, в мелькающих на экранах кадрах постельных сцен, мне стоило опуститься…
— Нет, — Франк не позволил мне соскользнуть с кровати. — Не надо.
Я растерялась от того что он не позволил мне опуститься на колени.
Между тем, в который раз проникнув в мой рот языком, Дима накрыл своей ладонью мою, а после прижал ее к своему члену. За все время, что мы находились с ним в близких, интимных отношениях, я была в стеснении, когда во время ласк мне хотелось погладить его руками. Я почему-то всегда стеснялась и думала, что… ему это может не понравиться, либо вдруг я сделаю что-то не так. Прикоснусь не так, сделаю не то движение… постоянно боялась опозориться перед ним. Поэтому сейчас, когда Романов самостоятельно сделал это, меня на секунду накрыло волной ужаса.
— Не бойся, — он так хорошо чувствовал меня.
— Не боюсь, — повторила за ним.
— И не стесняйся как раньше.
Даже во время поцелуя я умудрилась улыбнуться и прикусить его за губу.
— Он же уже столько раз был в тебе. А ты его стесняешься, — продолжил Франк, прижимаясь своим лбом к моему.
— Больше не буду, — заверила его.
Мне нравилось то, что его член очень сильно реагирует на каждое мое прикосновение. Водя по нему пальцами, затем ладонью, я чувствовала, как Дима заводится и потихоньку теряет свою сдержанность. Его животный инстинкт затмевал разум и убивал в своем хозяине последние капли сдержанности.
В конце концов, ему, так же как и мне, надоело играть в прелюдию.
Франк поднялся с кровати и замер напротив меня, в то же время обеими руками подхватив мои волосы. Я прекрасно понимала, что мне надо делать, мало того, сгорала от желания наконец-таки начать получать еще неизведанное мной удовольствие.
Внизу живота все свело после того, как я приблизилась к Франку, при этом проведя мокрыми от пота ладонями по его бедрам.
Он ждал, не настаивал, хотя, мне казалось, будь его воля, он бы велел мне действовать быстрее.
Но я воспользовалась его же советом. Делать все так, как хочется и нравится именно мне. Поэтому, вновь проведя пальцами по его ногам, я как можно более нежно прикоснулась губами к кончику его стоящего члена. А потом облизала его языком. Еще раз. И еще. Затем оторвалась и вновь поцеловала. А потом вновь облизала. Облизала всего.
Романов хотел другого. И все эти мои действия доводили его до бешенства. Я ощущала, как он терпит. Терпит из последних сил.
Между тем я открыла для себя кое-что новое. Меня нисколько не пугало то, что я касаюсь губами и даже лижу языком его столь интимную часть. Во мне не проснулось ничего из того, о чем я переживала. Не было ни грамма отвращения. Кожа на его члене была приятной и мягкой. Очень-очень теплой. Правда после моих поцелуев из него начала выделяться смазка. Она тоже была теплой. Еще теплее.
— Прекрати баловаться, — попросил он.
Прикрыв глаза, я наконец-таки позволила ему войти мне в рот.
При этом почувствовала, как Димины руки еле заметно дернулись, а он издал облегчающий стон.
Обласкав его член языком, я повторила то действие, которое делала с его пальцем. Засосала. Слегка. И это ему тоже понравилось. А после, пересев к нему еще чуть ближе, прошлась губами, языком по всей длине, повторив тем самым движения, которые обычно происходят в классическом сексе.
Я не торопилась. Медленно изучая Димину реакцию на каждое из моих действий. Для меня было важно, чтобы все происходящее нравилось не только мне, но и ему.
Ощущая, как он приходит все в большее и большее возбуждение, я постепенно ускоряла свой темп, чтобы все шло по нарастающей.
Было бы глупо говорить, что все было до нереальности гладко и безупречно. Через некоторое время, когда я понимала, что он уже довольно близок к концу, у меня стало сдавать тело. Мое. Заболела шея, и отдало в предплечья. Все-таки нагрузка была, не сказать, что уж слабая. Поэтому, почувствовав наравне с возбуждением чувство усталости, я перевела одну руку с его ноги ближе к члену для помощи.
Но как оказалось, Франка это не особо устроило.
Он тут же высвободил мои волосы и убрал со своего члена мою руку.
— Не надо, — попросил Дима. — Я хочу, чтоб все было только ртом.
Как раз в этот момент, видимо, из-за того, что кроме контакта половым органом, наши с ним пальцы крепко переплелись, он изменил тональность стонов, которая до этого момента была более нейтральной.