В конце концов, здорово потрепав нервы, меня отпустили. Я же, конечно же, решив, что мне стоит тотчас уничтожить обидчиц, вылетела в коридор.
— Стой-стой-стой!!!
— Пусти!!! — неожиданно каким-то образом попав в руки к Паше, потребовала я свободы.
— Не надо этого делать! Ты пожалеешь!
— Я? Да ты знаешь, что…
— Знаю! И это результат твоего отношения к людям, — нахмурился он.
— Да пошел ты…
— Нет, — изловчившись, перехватил он меня за руку. — Угомонись! Если сейчас объявишь войну, они опять тебе сделают гадость.
— Тебе какое дело? — набросилась я на него.
— Такое, что я поручился за тебя перед той, которая единственная согласилась тебе помочь! Имей совесть после этого!
— Ты? — удивившись, отступила назад. — Не стоило!
Воспользовавшись тем, что он выпустил мою руку, я рванула вперед.
— Наталья!!!
Конечно, в душе я понимала, что опускаться до подобного низко и противно, но…
— Лови ее, лови!!!
Кому же он кричал, как не своему лучшему дружку, страдающему фигней как раз возле этой стаи тупых девиц.
Впрочем, драка вышла отличной. И волосы я потрепала каждой, правда, и мне немного досталось.
— Пусти! Пусти меня!!! — ударяя его раз за разом локтем, пыталась вырваться на свободу.
В конечном итоге, неудовлетворенная тем, что все остались живы, я, опустив нос, удалилась.
— Ты так забавно рассказываешь обо всем этом, — улыбнулась.
— Ну это же… считай, детство. Какие-то подростковые глупости. Сейчас я уже, естественно, понимаю, что Паша был прав. Прав во всем, но тогда во мне бушевали гормоны. Я была владычицей мира… Ха-ха-ха! Реально хотелось, чтобы кто-нибудь из тех, кто посмел навредить мне, выпал из окна…
— Что ты тут забыл? — уединившись в женском туалете, я обернулась на Павла, зашедшего спустя пару минут. — Черт!
Пришлось доставать из сумки запасные капроновые колготки.
— Хочешь, чтоб тебя наказали? Чтобы…
— Тебе какое дело? — помахала я перед ним пачкой. — Выйди, пожалуйста, мне надо переодеться…
Молча кивнув, он прикрыл за собой дверь, а я же…
— О-о-о… твою мать!!! — случившееся настолько… выбило из колеи, что…
В порыве злости я принялась громко орать и дергать ткань во все стороны из-за того, что, вытащив свое спасение из пачки, я не заметила, как одна часть колготок спустилась на пол, и потянувшийся вверх носок, зацепившийся за торчащий гвоздь… тут же порвался!
Мои нервы сдали.
— Все нормально? — стоило мне закричать, тут же явился Паша и наверняка удивился увиденному.
— Нет, ненормально, — успев за это время разодрать колготки, ответила ему.
Присев на подоконник, я почувствовала, насколько сильно обессилена. Что теперь мне уже нечем спастись, что оставшийся день я буду ходить как бомж, все плохо и…
— Ну-ну! — услышала я его голос.
— Неудачница!
— Не правда, — он перехватил мою руку и, забрав уже ненужную вещь, выбросил ее в мусорку.
— Это мелочи.
— Ничего себе мелочи, — всхлипнула я, из-за своего состояния даже не обратив в первый момент на то, что по лицу катятся слезы. — Как я теперь отсюда выйду?
— Не надо было заводиться…
Я смерила его злым взглядом. На что он улыбнулся.
— Никто и не заметит…
— Ага. Такие огромные стрелки, — посмотрела на свои ноги.
Отвернувшись в сторону, я вдруг почувствовала, как он коснулся пальцем моего лица. Сразу же пришлось растирать кожу, поскольку мне стало неловко из-за того, что Паша подцепил себе мою слезу.
А после я подняла свой взгляд на него. И между нами образовалось что-то, что было сложно описать словами.
Я вдруг поняла, что это он вытащил меня из передряги с администрацией, это он прекратил ненужную потасовку, еще и остался рядом, тогда, когда ко мне было опасно подходить.
Блин. Это было так странно.
— Что странного ты почувствовала?
— Странно мне было от того, что он… вообще, в принципе, заступился за меня и был на моей стороне, хоть и говорил, что я не права, естественно… — рассмеялась девушка. — Понимаешь… порой меня так несло, что-о-о… терпеть это было довольно сложно. Поэтому я привыкла к тому, что я всегда сама за себя, а тут… — прикрыла она глаза. — Можешь мне не верить, но я впервые почувствовала, что значит быть за мужской спиной. Понимаешь?
— Это называется забота, — подсказала я ей.
— Я поняла, что он надежный, — прищурилась моя собеседница. — Что он оберегает меня… и я поняла, что мне это нравится. В отличие от своего друга, бесшабашного и грубого, и странного, Паша серьезен. Если говорить о мужчине, что ты с ним «как за каменной стеной», вот это о нем, — смотрела она на меня. — И это было так уже тогда… видимо, в нем это как-то заложено на генном уровне. И вот в этот момент…