— Я никогда не забуду этот момент, — растирая слезы, прошептала Ната. — Мы стали семьей. Крепкой-крепкой, счастливой семьей…
Я так хотела… испытать на себе ее счастье. Так хотела.
— И знаешь… навсегда запомню слова Паши, которые он прошептал мне… когда я, стоя перед самыми дверьми зала, ожидая приглашения, дрожа от страха, принялась сжимать его ладонь. Она ненадолго замолчала.
Почувствовав, что я сильно переживаю, мой самый любимый мужчина, наклонился и прошептал на ухо:
— Я рядом. Не бойся.
Это не Женщина, это — беда;
Я с такой, как она — ни за что, никогда!
Это не Женщина, но я не ведусь -
Я в другую уже никогда не влюблюсь.*
* Те100стерон — Это не Женщина
25. Он
Оставшись на кухне, наедине со своим лучшим другом, я понял… каким говном, по сути, являюсь.
— Паш…
Среагировав на мой тон, он принялся отчаянно, будто что-то отрицая внутри себя, мотать головой, да так, что я на полном серьезе испугался, не отлетит ли она у него да не попадает ли в окно, и тогда оно разобьется, а безголовый друг останется стоять передо мной. Окей. Окей. Я понял, что это просто бредово-тупые мысли, лезущие ко мне в голову столь не вовремя и… и вообще. Стоит ли на этом заострять внимание?
— Прости меня.
Мы так-то не особо часто разговаривали с ним в подобном стиле, но случившееся недавно явно намекало на то, что сейчас настал этот «нечастый» момент.
— Моя вина в твоей реакции тоже есть, — заметил Павел, перекрестив на груди руки. — И я осознаю, что одного желания поговорить с тобой мало. Надо было хоть что-то сделать.
У меня тут же создалось впечатление, что я какой-то маленький нашкодивший ребенок, и, видимо… это было не столь далеко от истины.
— Прости, — повторил я, просто не зная, чем разбавить тишину.
— Прощаю, — кивнул мне друг. — Ты тоже прости.
— Да ладно…
— За то, что не сказал тебе, что моя дружба не измеряется количеством километров.
Это был упрек. И я его понял. Поэтому не смог сдержать себя.
— Отличное лицо, — тут же подметил Паша.
— А ты думал? Гримасы — мое все.
Мы как-то слишком тупо смотрели друг на друга.
— Это так стремно, — поделился я с ним своими мыслями.
— Неужели? — усмехнулся он.
— Окей! — понимая, что делаю это только потому, что нас никто не видит, подошел к Паше и как бы невзначай хлопнул его по плечу. — Так-то я тебя поздравляю… со скорым концом нормальной жизни.
— Ха-ха-ха! Дима… — покачал друг головой. — Спасибо.
— Серьезно? — поморщился. — Если задуматься… тебе жить надоело, да?
— Романов, — он надавил мне на грудь ладонью. — Потом я на тебя посмотрю…
— А что на меня смотреть? Я детей не собираюсь заводить!
— Да куда уж тебе, — выпучил он глаза. — Сначала с самим собой надо разобраться.
— Это что за намеки? Ха-ха-ха! Я легкая, непринужденная личность… между прочим! — вспомнил так вовремя. — Без всяких обременений!
— М-да? Что-то незаметно, — повел бровями друг.
— Да я тебе говорю, — толкнул его локтем. — А у тебя, знаешь, что впереди? — тут из моего горла вырвался оглушительный противный ор. Да такой, что Паша снесся моей звуковой волной на пару метров. — Па-па! Па-а-а-па-а-а!
— Ты больной? — он попытался оттащить меня от себя, но не вышло.
Подпрыгнув, я повис на его шее, причем, почувствовав, как закачался под моим весом Павел, не вовремя задумался, а хорошая ли это была идея?
— Папа! Возьми меня на ручки!
— Блин, Дима! Свали от меня!
Решив для полной красоты картины придушить его в своих объятьях, я забрался по другу, будто бы по канату, повыше. Благо, его размеры позволяли. Ну и под конец засунул большой палец себе в рот.
— Я твоя ляля!
— Романов! Свали с меня!
— Эй-эй-эй!!! — я чуть не упал после того, как меня сильно толкнули. — Ты что, охренел, папаша?
— Только посмей еще раз ко мне приблизиться! — стоящий передо мной бамбук поправлял помятую рубашку.
— Вот как ты с дитем разговариваешь?
Закатив глаза, Паша махнул на меня рукой:
— Такое ощущение, что тебя умудрились заразить идиотизмом прям в роддоме, при рождении.
— Завидуй молча, — умудрился я заехать ему по ребрам.
— Ты можешь просто нормально меня поздравить? — прищурился друг.
— Конечно могу! — развел я в стороны руки. — Иди сюда, я тебя зацелую!
— Вот давай! — согласился на это Павел.