— Никто не знает! Никто не знает, что там будет! Будет или не будет! — добавил он, улыбаясь. — Поэтому… о чем мы можем говорить? О каких мнениях?
Я шумно вздохнула, решив рассказать ему поподробнее:
— Когда я поделилась с мамой, — тихо произнесла, — тем, что-о-о… не понимаю… как это… вот… умереть. Человек умер, — сглотнула. — Но как это? Как это все закончилось? Она сразу же наорала на меня, что я глупая. Что это значит, человек заснул, и все. Все! — мне стало горько. — А я не понимаю этого. Потому что у меня в голове не укладывается… мне страшно. Я не понимаю… как… как же моя душа? Как это… заснуть и…и все?
— Хочешь я тебе скажу откровенно то, что действительно думаю?
Я лишь молча кивнула.
— Если тебе легче жить думая, что после смерти, — он выделял каждое слово. — Ничего не закончится… что будет что-то еще… ты имеешь на это право, — усмехнулся Дима.
Не понимая до конца правильно ли поступаю, делясь с ним своими мыслями… а вдруг он все-таки высмеет меня, я продолжила:
— Папа сказал тоже самое, что и мама, только наорал на меня еще больше, когда я зачем-то завела с ним разговор на эту тему. А Юля… когда я попыталась с ней поделиться, начала ржать. Ржать с моих… бредовых мыслей… больше… больше мне просто не с кем было поговорить.
— Никто не может знать насколько они бредовые, — ответил мне Дима. — И никто не в праве навязывать тебе свое мнение на этот счет. Каждый человек по своему реагирует, переживает, относится к тому что его ждет. Еще раз повторю: если тебе легче, — он сжал мои пальцы своими. — Считать, что это не конец — значит, это твоя правда и твоя вера. Все. Точка!
— А ты как думаешь? — я не могла не спросить его об этом.
Он широко улыбнулся.
Мы пристально смотрели друг другу в глаза.
— Я могу сказать тебе так. Несмотря на то, что я, можно так выразиться, ученый. Физик, математик, неважно… — махнул Дима рукой. — Когда у меня произошло горе, я не обращался к законам Ньютона за помощью.
— Ха-ха-ха! — мне стало очень неловко, но его ответ вызвал у меня смех.
Его это нисколько не задело. Он так же как и прежде, продолжал улыбаться.
— Для себя я знаю, что-о-о… во мне есть вера… — Франк отпустил мои руки и прижал их к своей груди. — Это нечто мое личное то, что касается только меня. Неважно, что там, кто там… это мое. То, благодаря чему мне легче. И думаю… — вздохнул Дима, — когда дойдет дело до моей ужасно печальной кончины…
— Хвати-и-ит! Ха-ха-ха! — он очень смешно закатил глаза.
— Я буду думать о чем-то в той степи, а не о… чем-то более приземленном. Наверное, — пожал он плечами. — Так.
— И я, — кивнула, — буду думать.
— Вот и думай, — перебил он меня. — В этой теме ты имеешь право на все, не считаясь ни с чьим мнением. Потому что это твое, — он вновь согрел кожу моих рук. — Знаешь… как бы это странно не звучало, — Романов явно подбирал нужные слова. — Можно сколько угодно судить о том, что в жизни стоит демонстрировать, а что нет, что должно быть личным, а что — публичным… и вот как раз смерть, думаю, это если не самое, то уж точно одно из самых интимных, что есть у человека. То, что будет или не будет происходить в этот момент… собственно, никого не касается.
Мне понравилась эта какая-то на первый взгляд несуразная мысль.
— Поэтому фантазировать и думать можешь то, что хочешь, — в который раз указал он на меня пальцем, а после щелкнул по носу.
Я с облегчением выдохнула. Ведь порой я даже самой себе не могла признаться в том, что боюсь говорить на подобную тему, особенно после неодобрения родителей. А сейчас… я впервые нормально обсудила свои переживания по поводу… жизни.
— Кстати… я тебе говорил… — плавно меняя тему, видимо, догадываясь, что я пришла в себя и вышла из своего отвратительно мерзкого состояния, Франк усадил меня между ног. — Что являюсь провидцем?
— Что-о-о? Да конечно! — рассмеялась. — То-то ты вечно говоришь: не буду ничего обещать! Я же не знаю, что произойдет в завтрашнем дне…
Договорить он мне не дал. Защекотал так, что в последние минуты я умоляла его прекратить издеваться надо мной.
— Так вот! У меня есть дар предвидения! — уложив меня на себя, продолжил Дима.
Я пыталась унять бешено бьющееся из-за нашей битвы сердце.
— Ну и?
— Вот тебе и «ну и», — тут же передразнил он меня. — Могу рассказать тебе по секрету. Хочешь?
— Хочу! — улыбнулась я, наблюдая за ним снизу вверх, удобно устроившись у него на ногах.