И вот этот момент наступил. И в ту самую секунду наши поцелуи стали еще более жаркими и страстными. Теперь от долгой, преследующей нас по пятам прелюдии, не осталось ни следа.
Только мощный поток страсти и желания. И этот поток нарастал столь стремительно, что казалось в любой момент выйдет из-под контроля.
Издавая стоны, которые вырывались из меня совершенно непроизвольно, я порой узнавала в Диме того Франка, с которым столкнулась осенью. Но теперь верила и знала, что его дикость связана не только с острым желанием завладеть мной. Нет. Не только. И это было подтверждено тем, что при том, как он вел нас, задавая темп, Романов, не переставая, следил за тем, чтобы это не переходило границы дозволенного ему права наслаждаться мной, и чтобы мне было приятно так же, как и ему.
Не переча, не сопротивляясь, я неосознанно, но пыталась донести до него, что он может делать все, что захочет. Просто потому что уже настолько была под его влиянием, что те самые границы сами по себе стерлись.
Между тем, я чувствовала, как он утопает в своих нарастающих ощущениях все больше и больше. И мне… мне хотелось, чтобы он… чтобы он получил такое сильное удовольствие, которое еще ему не приходилось ощущать.
Прижав к себе его шею, я целовала Димины губы, подбородок, все-все клеточки его кожи, до которых могла себе позволить дотянуться.
И вроде бы все было невероятно классно, я могла с уверенностью сказать, что ему хорошо, как тут он довольно резко отпрянул от меня, оставив без поцелуев.
Поймав его взгляд, я ничего не поняла. И стала теряться в догадках. И даже от смущения прикрыла ладонями грудь, на которую он смотрел, при этом все-таки продолжая делать так, чтоб мы стали друг другу ближе.
— Эй! — его действия вызвали во мне сильный испуг.
Молча замотав головой, он прижал к моим губам палец, не желая, чтобы я продолжала говорить.
Но… я просто не могла послушаться его.
— Нет… я… так не…
— Перестань… — поймав меня за ноги, он к моему ужасу подтянул их к своим плечам.
— Дим…
— Расслабься.
В смущении продолжая смотреть на него, я поняла, что сделать это было очень и очень нелегко.
Дело было в том, что… в том, что…
Принятая им поза была для меня новой. Я никогда… никогда не занималась сексом… так. И от этого было втройне неловко.
Однако Франк, кажется, не испытывал ни грамма смущения, не переставая водить пальцами по моим ногам, которые самостоятельно положил себе на плечи.
Закрыв глаза в момент, когда он принялся целовать кожу на моих икрах, я решила, что, наверное, мне действительно стоит попытаться расслабиться и довериться ему. Хотя меня не отпускали мысли о том, для чего все это ему надо.
Насладившись своей новой прелюдией, он резко перехватил меня за попу и придвинул к себе, оставив одну из ладоней сверху, на моем животе.
— Ау, — ощущения, которые я испытывала при этом во время нашего секса, резко изменились.
Я не могла сказать, что именно произошло, но… они стали в несколько сотен раз ярче.
— Боже, — простонала я про себя, а, возможно, и вслух, впившись пальцами в руку Дмитрия, когда он, нагнувшись вперед, сжал кожу на моей груди.
Это было нечто неописуемое. В момент его каждого проникновения я испытывала невероятное чувство, которое заставляло меня становиться все более раскованной. В подступающей ко мне агонии я замотала головой по кровати, стараясь как можно сильней прижиматься телом к телу, при этом стоны, вырывающие наружу, я сдерживать уже никак не могла.
Конечно, я понимала, что со мной происходит, но поверить в то, что… это может быть вот так… было так… невероятно.
Зажав ногами шею Франка, я уже терялась в пространстве и не могла контролировать свое поведение. Мне хотелось только одного, чтобы он продолжал то, что делает. За это я готова была отдать ему все, все, что бы он ни захотел.
В один момент, кажется, перейдя все границы дозволенного, я поймала себя на том, что крепко держу его руку, до сих пор лежащую у меня на животе, видимо, для того, чтобы хоть как-то удержаться.
И вновь мои громкие стоны. И все ближе и ближе с каждым его движением подступающее ко мне наслаждение. И впервые в жизни чувство невероятной зависимости, желания подчиняться и принадлежать кому-то. Не кому-то… а только ему.
Ему. Ему. Только ему.
— Ах, — выдохнув их себя последнее, что осталось во мне, поняла, что… в данный момент я невероятно сильно расслаблена и в то же время безумно сильно уставшая. И счастливая. Господи, как же я была счастлива.