— Ну тогда я не буду вас смущать, а скажу так, по-быстрому. Я уже говорила это своей дочери, но, — указала она на меня пальцем, — видимо, у нее туго с понимаем, поэтому поясню вам…
— Жесть, — прошептала я себе под нос. — Мам, хватит! — решила остановить ее. — Ты можешь выйти?
— Я разговариваю с человеком, не влезай, — в прямом смысле послала она меня.
— Не надо этого делать!
— Так вот, — проигнорировав меня, она вновь обратилась к Диме.
Я бы могла вскочить и выдворить ее, но было неловко из-за расстегнутого белья и приспущенных штанов. Да ладно! Я бы смирилась с позором, вскочила бы и, за секунду приведя себя в порядок, утянула бы Романова за руку подальше от своей злой мамы, но… но, зная, что он в данный момент сидит без трусов…
Закрыв обеими руками лицо, я поняла, что сейчас наступит конец всему.
— Молодой человек…
— М-м-м?
— Дима!
— М-да-а-а, — она вынудила его посмотреть на себя.
— Вы, думаю, догадываетесь, к чему может привести такое поведение…
— Такое?
— Такое, какое у вас сейчас было… — склонила голову набок мама. — Давайте я сразу же откровенно скажу: против вас лично я ничего не имею, красивый, умный, добрый… молодец, но… я извиняюсь, — театрально прижала она ладонь к груди. — Возможно, вы несколько заблуждаетесь в своих отношениях с Наташей, подумайте…
— В каком смысле? — если честно, я тоже не очень ее поняла.
— Она девочка не простая, из хорошей семьи… скажем так, — улыбнулась мама. — Очень хорошей…
— Это замечательно, — усмехнулся Франк, расправив плечи.
— Конечно! — охнула мама. — Для вас-то да… а вот для нас как-то не очень.
— Да ладно, у меня тоже великолепная семья, — мерзко ответил он ей, впрочем, как я поняла, догадавшись, о чем она на самом деле говорит.
— Уверены? Уверены, что потянете? — напрямую спросила его мама, слегка наклонившись. — А то… как-то… мы рассматриваем только достойных кандидатов…
— Мам, уйди! — велела я ей, поправляя на себе одежду. В конце концов, мне надо было ее выставить вон.
— Вот я думаю, что не потянете, — между тем продолжила она. — А, следовательно, и ничего серьезного быть не может! Ведь верно? — по-змеиному улыбнулась она ему. — Простите, но я о своей дочери беспокоюсь, до нее еще по причине наивности не доходит, но потом дойдет, не переживайте, и она радостно вас оставит, уверяю!
— Уходи! — сегодня у меня был прямо день просьб покинуть меня.
— Так вот, может, вы себе другую поищите, а? Потому что знаете… все ваши любимые дела, Дмитрий, чреваты… нет-нет-нет, — замахала она руками, — я не намекаю и не пытаюсь вас задеть, думая, что вы чем-то можете заразить ее, — на этом Романов, не выдержав, фыркнул, — но поймите, и дети нам непонятно от кого, не нужны…
— Все! Выйди! — поднявшись, я встала перед ней. — Я сказала…
— Закрой рот, — резко велела она мне, выдернув свою руку.
— С чего вдруг непонятно от кого? — это был жесткий выпад. Услышав это, стоя к Диме спиной, смотря на маму, я поняла, что она озверела, услышав его вопрос.
— С того! — переменилось у нее настроение в еще более худшую сторону. — Я предупреждаю! Не надо до этого доводить! Потом ты исчезнешь, — резко перешла она на «ты». — И испортишь ей жизнь! А расплата будет жестокой, либо одна с ребенком останется, либо сделает аборт и, может, вообще больше не сможет родить! Мало ли вдруг! А ты думай головой! Что делаешь! — воскликнула она, повернувшись в мою сторону.
Произнеся эту речь, мама, с гордо поднятой головой вышла из комнаты, наконец-таки оставив нас одних.
Зажав обеими руками рот, я боялась повернуться лицом к Франку. Очень сильно боялась. После такого? После того что он услышал от моей мамы…
Догадавшись, что меня сейчас ждет, что от него услышу, я не смогла сдержать слезы.
— Эй! — уловив мои всхлипы, протянул он. — Иди сюда…
Растирая лицо, я послушно села рядом с ним на кровати.
— Ну-ну-ну-у-у, — притянул он меня к себе, после начав водить пальцами по спине. — Не плачь… не надо…
Единственное, что я могла сейчас сделать, это крепко-крепко как только могла обвить его шею.
Меня душила изнутри злоба, боль и отчаянье… почему? Почему всем так хотелось уничтожить мое счастье?
— Да бро-о-ось… не воспринимай это как…
— Пожалуйста, не бросай меня, прошу, — пробормотала я ему на ухо, понимая, что сейчас все мои слезы впитываются в его футболку. — Дима…
— Ты чего?
— Я тебя прошу… прости…
— Эй! — он кое-как смог выбраться на волю и теперь смотрел мне прямо в глаза. — Что за мысли? — щелкнул Франк меня по носу.