— Бла-бла-бла, — закатились у меня глаза.
— Я вообще не представляю, о чем подумала ее мама, когда зашла в комнату своей дочери и сразу же увидела голую волосатую мужскую жопу!
— Красивую! — цокнул я.
— Что? — не поняла меня жена лучшего друга.
— Ты забыла добавить: красивую!
— С чего ты взял? — прищурилась Натали.
— А ты что… забыла, как она выглядит?
— Сука, — произнесла девушка губами, не издав при этом ни звука.
— Хватит! — встрял в нашу перепалку Павел. — В любом случае постарайся доносить свои мысли более плавно, чтобы это не сказывалось на ней, — указал он на свою жену, которая тотчас продемонстрировала мне какую-то ужасную гримасу, принявшись наглаживать себя по животу.
— Что ты там гладишь, не понимаю? Ничего там еще нет, — решил испортить ей настроение. — Все как и было!
— Нашему ребенку не повезло, — посмотрела на Павла жена, — его дядя недоразвит по всем фронтам.
— Пха-а-а! — меня дико веселили такие вещи. И пока друзья не успели углубиться в рассуждения на эту тему, добавил: — Вообще не понимаю, что я тут забыл? Сами позвали меня, а теперь вместо поддержки слышу одни оскорбления!
— Ну-ну, — усмехнулся друг, предложив пройти на кухню. — Надо уметь себя сдерживать!
— А я еще как сдерживаюсь! — накладывая себе салат, возразил ему.
— Ты-то у нас известное терпило! Ха-ха-ха! — вновь принялась смеяться Ната, но, поймав на себе грозный взгляд мужа, быстро прекратила это дело.
— Поспокойней!
Демонстративно закатив глаза, девушка села на свое место.
— Перед тем, как я продолжу жаловаться на свою жизнь, — накрутил еду на вилку, — можно вопрос: с каких пор ей запрещено смеяться?
— Вот-вот, — демонстративно фыркнула Наталья.
— Ну не надо доводить себя до истерики, чтобы потом… — дальше он просто взмахнул рукой, видимо, все должны были что-то понять, но я не особо подрубил к чему идет речь. — Это тоже нервное состояние… сейчас подобное лишнее…
— Ты еще свою жизнь называешь фиговой? — сидя за столом, подпихнув под себя ногу, обратилась ко мне Натали. — Я вообще живу в преисподней…
Павел на этот упрек не повел ни одной своей старческо-занудной морщиной.
— В общем, у меня складывается впечатление, что я какой-то дебильный школьник, лет двенадцати, который бегает к девчонке и пытается, пока не видят ее родители, присунуть…
— Двенадцати? — естественно, уловила самую суть Наталья. — По-моему, раньше было другое число!
— Да это я образно, — отмахнулся, — для красивого слова!
— Но ты же знал, на что шел, — справедливо заметил Павел. — Тем более для девяноста процентов родителей девочек этап принятия… факта, что ребенок вырос — сложная штука. В любом случае я бы на твоем месте не экспериментировал и не повторял то, что произошло…
— О-о-о, а я же так хочу этого! — рассматривая содержимое своей тарелки, пытался собрать мысли в кучу. — Это такое дерьмо, — подвел я итог. — Кажется, мне скоро запретят заходить в их дом! Ее мать выживает меня как может…
— Вот ты и столкнулся с самой излюбленной проблемой! Будущая теща-а-а… — усмехнулась Ната.
— Точно, — согласился с ней муж.
— А ты-то что… тебе повезло, — упрекнул я Павла. — У нее, — показал на подругу, — мать адекватная!
— Не спорю! — развел руки в стороны Паша. — Но мой случай не похож на твой…
Я перекрестил на груди руки.
— Будь ты… — ненадолго задумался друг, — способен обеспечить ее ребенка, она бы не так тебя шугала.
Замотав головой, я продемонстрировал свое отношению к этому.
После чего за нашим столом повисла пауза.
— Мда-а-а, — как-то грустно протянула Ната. — Это будет твоя самая главная проблема…
— Либо не будет вообще, — отмахнулся я.
— Брось, сдаваться глупо. По крайней мере, время у тебя есть, — изрек философ, сидящий напротив меня.
— Как будто оно что-то изменит! Ее мать не поменяет своего отношения, потому что вряд ли, когда я решу поссать в каком-нибудь дворе, обнаружу клад на миллиард миллиардов!
Мой друг заметно поморщился:
— А тебе и не надо делать акцент на ней. Делай акцент на нем.
— В смысле? — не понял я Павла.
— Тебе надо добиться расположения ее отца. Если сделаешь это, мама перестанет быть помехой.
— Да с чего вдруг? Она там решает все…
— Не-а, — меня позабавило, как Паша бодро возразил мне, фактически не зная этих людей. — Я тебя уверяю, главный — отец. Мать просто бесится, скажем так.
— Да с чего ты сделал такой вывод?
— Это очевидно.