Именно эта слабость и неспособность постоять за себя будоражила больше всего.
Я не думал сейчас о том какая у нее грудь, задница и так далее. Все это было чересчур приземленно. Это возбуждало меня всегда и со всеми. Но… что-то было в Нате такое… что разогревало не только привычными стандартами. Меня задевали ее движения, ее постоянное смущение. Она постоянно играла со мной в свою девичью невинность. И мне было от этого классно.
По-моему, она не особо догадывалась, насколько я впал в зависимость от ее нахождения рядом.
А мне было по кайфу пережимать ее тонкую кисть. Поднимать на руки, потому что она ничего не весила. Прижимать к себе так, чтобы она дышала в мою грудь.
В общем… это было немного стремно и не привычно, но… я никак не мог пока что утихомирить в себе это желание постоянно быть рядом.
В довершение всего она была невероятно чувствительна. И эмоциональна. И совершенно не умела контролировать себя.
Поэтому мне нравилось, когда она плакала. Потому что ее детские обиды рождали во мне еще куда более странные ощущения. Ведь приходилось разъяснять ей все, оберегать и утешать — чем я раньше как-то не занимался в отношениях.
А также я ловил себя на том, что мне приятно видеть ее слезы при наших расставаниях.
Все это говорило об одном: мне попалась на редкость искренняя девчонка. Каких надо было еще поискать. В нашем-то говяном мире. И с этой искренностью я не собирался прощаться.
Она была моим глотком свежего воздуха в утопающем среди грязи лживом, невоспитанном обществе, с которым мне приходилось сталкиваться то на работе, то во время учебы.
Усмехнувшись над тем, что твориться у меня в голове, я наконец-таки выполнил последний поворот, и уже был готов заезжать на КАД, как тут…
— О-о-о!
9. Она
— О-о-о! — первое, что я услышала, когда он взял трубку.
— О-о-о? — повторила, улыбнувшись.
— Кто мне звонит?! — я была уверена в том, что Дима улыбается. — Соскучилась уже?
— Уже давным-давно, с самого начала, — прикрыла глаза.
— Ха-ха-ха! Я тоже… соскучился, — по тому, что он отвлекся от разговора, поняла, что Франк следит за дорогой.
— Как у тебя дела? — спросила я самое примитивное и тут же испугалась показаться банальной.
С того момента, как Дима уехал, я не находила себе места. Все вроде было замечательно, а с другой стороны… его рядом со мной не было. Не было. И я дико скучала. Скучала с того самого момента, как он сказал мне, что будет вынужден уехать.
Поставив цветы в вазу, разместив ее в комнате на своем любимом столике, я решила оттаять после всего произошедшего в ванне, а затем, одевшись, высушив и уложив волосы, поняла, что у меня нет никакого желания заниматься чем-то важным и серьезным… хочется просто валяться на кровати и мечтать.
В скором времени домой вернулась мама, сообщив, что папа задержаться до ночи с какими-то делами. Стоило ей попасть в мою комнату, как взгляд тотчас был направлен в сторону моих цветов.
Пришлось вкратце рассказывать от кого это и по какому поводу.
— Дима? — услышав знакомое имя, переспросила она. — Это все тот же Дима… или…
— Тот же, — кивнула я, вдыхая сладкий аромат.
— Господи… вы все общаетесь с ним?
— В смысле? — посмотрела я на нее. — Мы вместе… теперь. С сегодняшнего дня.
— Вместе?
В ответ на это я просто улыбнулась. Покачав головой, она предложила мне спуститься в гостиную и продолжить беседу за чаем.
Таким образом, промаявшись дурью, периодически посматривая на часы… я все-таки не выдержала… и позвонила ему. Просто так. Ведь я имела на это право? В конце концов… теперь мы были парой.
Блин. Сама эта мысль… делала меня счастливой. Теперь мы были вместе. Произнося это у себя в голове, я… я чувствовала, как все внутри меня млеет и рвется к нему, жаждет, чтобы он был рядом. Поэтому и позвонила. Сдерживать себя я уже попросту не могла.
— Да нормально, — зевнул мне в ухо Дима. — Устал только сильно…
— Но ты закончил же? — на всякий случай уточнила я у него.
— Ага.
— Это хорошо.
— А ты чем все это время занималась? — поинтересовался он у меня.