И все-таки спустя еще день я сдалась. Умные люди в белых халатах обещали, что прокаженные будут такими же людьми, как и здоровые, а Антона второго у меня могло и не быть. Так что с самого утра я звякнула маме, объяснила ситуацию и пошла в лепрозорий. Точнее, в его администрацию. На пороге меня встретила приятной наружности женщина в халате с седыми редкими волосами, представившаяся Марией Архиповной. Она назвалась санитаркой и услужливо проводила меня к заведующему лепрозорием, когда я сказала, что пришла по объявлению. Оно, кстати, было вывешено на общественной доске у третьего дома. Я заметила его, пока шла сюда.
— Профессор Ойген, извольте…принять… Девушка вот пожаловала, желает бухгалтером… — дышала она тяжело, но держалась прямо, в глазах сверкала жизнь. Та самая боевая бабушка, которая и внука на другой конец города доведет в школу, и борща на всю семью невестки приготовит.
Заведующий оказался мужчиной средних лет. Он сидел в потрепанном кресле и допивал ароматный кофе. Я невольно улыбнулась. Сделав еще глоток, он поставил чашку на стол и подмигнул санитарке.
— Присядьте, Марья Архиповна. Вы с самого рассвета хлопочете по хозяйству, да успели Зория ко мне сводить. Не выматывайте себя так, матушка.
— Много ли сил надо, чтобы этого проказника к вам привести? Да он сам прибежит, дай волю… — Мария Архиповна отдышалась и уселась на маленький диванчик напротив стола заведующего. Я покрутила в голове сказанное санитаркой. Кем был этот Зорий? Больным? Нет, писали, что сюда — в задминистрацию — больным закрыть путь. Тогда зачем она его водила к заведующему? Работник, получается. Молодой еще, наверное. А красивый?
— Прибежать-то прибежит… — профессор почесал залысину на лбу и перевел взгляд на меня. — А вы что, девушка? Работать у нас хотите, значит?
Я уставилась на него, не зная, что сказать. Заставят же правда пахать…
— Да…да. — наконец выдавила я и опустила глаза.
— А чего у нас? Не боитесь? — он погрозил пальцем и по-доброму рассмеялся. — Ходили тут пару раз, только пугали местных. Понародили легенд всяких.
— Чего бояться? — я попыталась сымитировать тот самый деревенский стиль общения. Хотела показаться своей, а не далекой иностранкой, заключенной в бренном теле жительницы Нижнего Поджопинска. — Они такие же люди, только больные.
Заведующий почему-то покачал головой, а Мария Архиповна посмотрела на него с легко читаемой жалостью.
— Вот что я вам скажу, деточка, забудьте о своей прошлой жизни, если хотите работать в лепрозории. «Здесь» своя жизнь, другая.
— И многие после таких слов соглашаются работать? — оставалось какое-то препятствие между нами. Я хотела его разбавить, разжидить сгустившийся туман напряжения.
— Зоря… — вздохнула вдруг санитарка. — А Зоря-то к нам пришел с горящими глазами…ничего не боялся…клеймо взял страшное… Да так и не ушел потом.
Я в недоумении поглядела на нее. Женщина сгорбилась будто и потеряла интерес ко мне. Профессор Ойген встал, прошел мимо меня и вышел через главную дверь. Что-то я снова испортила, а что — кто бы сказал!
***
И теперь я стояла там, посреди кабинета, и смотрела в стену. Уйти сейчас было бы глупо, что ли? Раз уж приперлась, хоть ответа надо дождаться. Будет, что маме рассказать.
Я перевела взгляд в окно. За веерной решеткой виднелся садик с фонтанчиком и пожилая пара, удобно усевшаяся на лавочке. Они выглядели очаровательно, я невольно вспомнила своих бабушку и дедушку, которых, к несчастью, забрал пожар пять лет назад. Вокруг них бегал паренек в сером плаще и что-то увлеченно рассказывал. Я невольно засмотрелась: лицом он не был похож на Антона. Вроде бы как виднелась щетина, по правой щеке неаккуратной линией тянулись бурые и красные пятна. Издалека видно было плохо, но больше всего походило на акне. Ну, прыщи – не приговор! Волосы выглядели сухими, как у Марии Архиповной, хотя и блестели на солнце. Однако было в самих чертах его что-то интересное. Приподнятый нос, ярко выраженные скулы…