И вот опять в висках застучало, как в день оглашения диагноза. Эти предательские слезы тоже тут как тут.
‒ Единственный шанс на спасение ‒ трансплантация костного мозга, ‒ как будто издалека прозвучал мой приговор.
Я смотрела на них и уже не понимала, что они говорят. Это и было мое дно, на которое я звонко приземлилась.
Что дальше?
Я сидела на больничной кровати и смотрела в окно на проплывающие облака. Как же прекрасна эта жизнь! Я должна сделать все возможное, чтобы не уйти из нее так рано. Да, мне страшно, да, я совершенно не понимаю, что делать, с чего начать. Но ведь главное, что это не конец, более того, возможно, это начало, начало чего-то нового! С такого ракурса моя ситуация выглядела весьма симпатично.
На этот раз я решила найти в Интернете информацию о том, что за процедура мне предстоит. То, что удалось найти, совсем не добавило оптимизма. Статьи пестрили пугающими подробностями о возможных осложнениях, приводилась какая-то недружелюбная статистика по выживаемости. Были и истории разных пациентов, которые прошли нелегкий путь трансплантации костного мозга, некоторые из них после пересадки попали в реанимацию, кто-то восстанавливался месяцами. Но ведь в самом начале лечения мне медсестра строго сказала не читать весь этот мусор. Зачем я соблазнилась? Совершенно точно, мне не стоило изучать статьи, которые я не способна критически оценить. Тут я приняла решение получать все интересующие меня сведения из компетентных источников, поэтому, дождавшись своего врача, обо всем подробно ее расспросила.
‒ Я что-то растерялась совсем, доктор! Где мне делать пересадку костного мозга?
‒ Искать медицинское учреждение, которое проведет пересадку, тебе придется самой. Есть два НИИ, которые этим занимаются, один находится в Москве, другой — в Санкт-Петербурге, и не факт еще, что хоть в один из них тебя возьмут. Времени на поиски и раздумье совсем нет, промедление может привести к рецидиву, что сильно усложнит лечение. Срочно записывайся на консультацию в оба института!
‒ А где лучше делают ‒ в Москве или в Питере?
‒ Аня, пойми, тебе нужно стучаться во все двери, тут уж выбирать не приходится!
‒ Я поняла. А кто будет моим донором?
‒ Самыми лучшими донорами считаются родные братья и сестры, если их нет, то ищут неродственных доноров в российском реестре, в некоторых случаях рассматривают совершеннолетних детей либо родителей. Так как у тебя есть родной брат, то он должен стать главным кандидатом на донорство.
‒ Но насколько я помню, у него некоторые проблемы со здоровьем, которые являются противопоказанием к донорству, — ответила я, опустив наполненные грустью глаза в пол.
‒ Тогда придется искать неродственного донора. Процесс это непростой, да и реестр доноров костного мозга в России очень маленький.
Доктор посмотрела на меня с состраданием и добавила:
‒ Да, понимаю, путь этот весьма тернист, но это путь ко спасению! А вот продолжать тебя химичить определенно дорога в никуда…
В голове крутилась куча мыслей. А что, если меня не возьмут на трансплантацию? Насколько хорошо у нас в стране выполняют эту непростую процедуру? Что меня ждет после пересадки? Все эти мысли совершенно не давали мне покоя. Семья была в такой же растерянности, как и я. Поэтому очень кстати в тот момент пришлось плечо подруги. Когда я поделилась с ней своими терзаниями, стало как-то легче, так как она довольно спокойный и рассудительный человек, который с холодной головой способен дать дельный совет. Это именно то, что мне было нужно. Почти сразу моей подруге в голову пришла идея. У нее в Израиле живет тетя, которая работает с благотворительными фондами, хорошо знает многих врачей и вообще обладает большим количеством информации о том, как иностранцам можно оформиться на лечение в израильских больницах. Плюс ко всему мой брат с недавних пор живет в Израиле, и это делало данную затею еще привлекательнее.
После нашего разговора она связалась с тетей, та обещала помочь. Внутренне я уже настроилась на перелет в другую страну, представляла, как тяжело будет разлучиться с близкими на неопределенный срок. Конечно, когда речь идет о спасении жизни, то все способы хороши и тут уже не до капризов.
Через несколько дней у меня было достаточно полное представление о том, что я могу сделать для того, чтобы пройти лечение в Израиле. Собственно говоря, было всего два способа. Первый ‒ полностью оплатить лечение, при этом можно было сделать все очень быстро и без проволочек. Когда я узнала стоимость лечения, то поняла, что даже если продам все, что имею, то не потяну. Второй способ — оформление второго гражданства, что в целом было возможно, так как в моем роду присутствовали еврейские корни. Такой вариант не требовал больших затрат, но был сильно затянут по времени и сопряжен со многими трудностями. Во-первых, нужно было собрать все необходимые документы, доказать свое отношение к еврейской нации, потом неизвестно, сколько ждать ‒ одобрят или нет. Во-вторых, при таком раскладе мне пришлось бы уволиться с работы, а это было непростым решением.