Когда служба закончилась, все устремились к выходу, мы с дочкой решили не лезть в толпу и пережидали в сторонке. Вдруг слышу голос монахини: «Кто поможет убраться в храме?» Тут я неожиданно сама для себя вызвалась.
Мне выдали тряпку и ведро, рассказали, что и как делать, и определили место, где я должна буду мыть пол. Еще несколько помощников напросились мыть около мощей, а меня поставили на самом проходе. Сначала проскочила мысль, что хотелось бы у мощей тоже прибирать, но потом подумала, что, видимо, недостойна пока, сразу как-то смирилась и принялась за работу.
Странное дело: я мыла храмовый пол, и слезы текли из глаз, так это было благодатно! Только проводила тряпкой, и кто-то обязательно в этом месте оставлял следы, занятие было почти бесполезное, но это совершенно не вызывало негативных эмоций, скорее наоборот. Тут одна из монахинь, буквально пролетая мимо меня, схватила за руку и потащила за собой. Подвела к чудотворной иконе Серафима Саровского, к которой не было доступа обычному люду, сняла ограждение, всучила мне тряпку и велела тщательно отмывать лесенку и ковер под ней. Эмоции меня просто захлестывали, руки тряслись от необычайного благоговения. Я принялась наводить чистоту, и так мне хотелось приложиться к иконе! Но посчитала, что это будет неправильно, ведь к иконе никого не подпускают обычно. То, что мне разрешили постоять тут на коленях с тряпкой в руках, это уже бесценный подарок. Тут через меня начала пробираться шустрая прихожанка, на что получила замечание от монахини, но это не остановило страстный порыв дамы, и она с видом победителя припала к иконе. Я смотрела на нее снизу и думала: какая странная сцена, и я в ней главное действующее лицо. После уборки сразу выбежала к своим на улицу и даже не знала, как изложить суть того, что только что со мной приключилось, так как сама еще не до конца во всем разобралась.
Мы шли в гостиницу каждый в своих мыслях. Внутреннее ликование от пережитого заглушало все другие мысли и эмоции.
На следующий день было принято решение поехать купаться на речку с песчаным пляжем, местечко нам посоветовал хозяин гостиницы. Настроение было отличное, погода не подвела, и все были в предвкушении водных развлечений.
Собрав все необходимые вещи, мы прыгнули в машину и уже мчались сквозь живописные пейзажи Нижегородской области. Вдалеке мы заметили монаха в монашеском балахоне с капюшоном, он стоял у дороги в надежде остановить попутку, но никто не останавливался. Одновременно нам с мужем пришла в голову идея подвезти путника, дабы он не зажарился под палящим солнцем.
Монах оказался совсем стареньким и очень приятным в общении. Гость очень деликатно завел невероятно содержательную беседу. Но каково было удивление, когда он начал отвечать на те вопросы, которые нас давно мучили, но что еще более странно ‒ мы их ему не задавали. Все это было невероятно, как во сне. Перед тем как выйти из машины, монах протянул мне листочки, на которых ровным почерком, почти печатными буквами были написаны авторские проповеди. И если честно, то не останься у меня этих рукописей, можно было бы усомниться в реальности происходящего. Оставшуюся дорогу до пляжа мы ехали в полном молчании, пытаясь переварить услышанное.
На следующее утро я проснулась очень рано, крутилась с боку на бок, но заснуть больше так и не удалось. Все еще спали, и я решила прогуляться до монастыря. В столь ранний час народу в монастыре совсем не было, и ноги сами понесли меня на Канавку. По преданию, батюшка Серафим приказал вырыть Канавку, чтобы незабвенна была тропа, по которой ежедневно проходит Божья Матерь, обходя свой удел.
На всегда многолюдной Канавке почти никого не было, только несколько монахинь совершали свое неспешное шествие в абсолютной тишине и, казалось, не замечали ничего вокруг себя. На Канавке принято читать сто пятьдесят раз Богородичное правило, поэтому по ней часто ходят с четками. Так как четки у меня были, то не пришлось зацикливаться на деталях, молитва как-то сама проистекала в моем сознании, я только перебирала руками косточки. Сама удивилась тому, насколько горячей и душевной была эта молитва, она происходила из самого сердца, не была обычной читкой для соблюдения формальностей. Чувство невероятной благодати посетило меня тогда, передать словами это невозможно. Кто-то, наверное, отметит мою излишнюю впечатлительность, другие вообще, может быть, решат, что с головой у меня не все в порядке, но это пережитое мной состояние останется в моей памяти как доказательство святости этого места.