Когда мне совсем не хотелось есть, то девочка, которая развозила нам еду, искренне пыталась что-то придумать, например, предлагала принести бульончик вместо супа или курочку вместо котлеты. Бывало, подходила и со слезами на глазах обнимала меня, говорила, что я обязательно поправлюсь! Кажется, что это мелочь, но из таких мелочей складывается выздоровление. А как-то раз я сидела в холле и услышала, как одна медсестра говорит другой: «Дедушка наконец-то покушал». В ее словах было столько радости и сострадания! Когда сталкиваешься с такими людьми, то очень хочется соответствовать этим высоким стандартам человечности, учишься у них, становишься лучше, снимаешь с себя скорлупу жителя мегаполиса, начинаешь видеть тех, кому нужна помощь.
На восьмой день реабилитации после химиотерапии мне стало легче, температура начала спадать, и появились какие-никакие силы. Это было обусловлено тем, что костный мозг начал вырабатывать новые клетки и все показатели крови стали медленно ползти вверх. С каждым днем становилось все лучше и лучше, я стала выходить на улицу. Даже просто гулять, разгоняя по пути осенние листья, было настоящим удовольствием. Иногда я садилась на лавочку со стаканчиком кофе и любимой музыкой в наушниках, закрывала глаза и словно попадала в обычную жизнь без капельниц и людей в белых халатах. Бывало, к моим прогулкам присоединялся случайный прохожий со своей историей, и на какое-то время я погружалась в увлекательную беседу.
Мое душевное равновесие сильно пошатнулось, когда стали выпадать волосы. Они были длинные и очень густые, расставаться с такой шевелюрой совсем не хотелось. На подобные переживания я отвела себе один день, даже всплакнула в какой-то момент, но потом просто отпустила эту тему, осознавая очередную неизбежность. Тогда медсестра пригласила парикмахера прямо ко мне в палату, чтобы побрить налысо.
Все происходило очень быстро и без предисловий, парикмахер поставила стул посреди комнаты, пригласила меня на него сесть, достала машинку и уверенным движением провела дорожку по моей голове, потом еще и еще. Волосы клоками падали на пол, а с ними и воспоминания о прошлой жизни. Парикмахер ушла, а я все не могла заставить себя подойти к зеркалу. Когда подошла, то увидела в нем лысую незнакомку с испуганным взглядом и до боли знакомыми чертами лица. Шок? Да, конечно, но я собиралась выздоравливать и ни перед чем не останавливаться!
Появилось обширное поле для творчества. Пригодились мои многочисленные яркие платки и шарфы, я делала из них красивые комбинации и дополняла оригинальными украшениями. Я вдруг почувствовала свободу. Мне больше не нужно было умещаться в тесные рамки общепринятых эталонов красоты.
Заканчивалась третья неделя моего пребывания в больнице. Я сидела с вышивкой и была полностью погружена в свои мысли. Вдруг в палату забежала моя врач. Мне кажется, что я тогда впервые увидела ее улыбку.
‒ Аня, анализы отличные, собирайся домой!
‒ Домой? Правда?
‒ Да-да, сейчас подготовлю выписку и отпущу, можешь звонить мужу.
Меня охватило радостное волнение, начала судорожно искать телефон, он нашелся не сразу. Одновременно собирала попадающиеся под руку вещи и набирала номер мужа. Сообщив прекрасную новость, продолжила упаковывать вещи. Уже через сорок минут я сидела полностью собранная и ждала выписку, а еще через час ехала домой с широкой улыбкой на лице. Меня отпустили на целых десять дней. О, какое это было счастье!
Ожидание и реальность
После первой химии было ощущение, что победа не за горами и мое выздоровление приближается с каждым днем. По возвращении в больницу на второй курс у меня взяли пункцию костного мозга, и врач сообщила, что достигнута ремиссия. Радости не было предела, казалось, что все позади и нет поводов для беспокойства.
Начали делать очередную химию, я уже понимала, к чему готовиться. Однако в этот раз организму было сложнее, ведь он еще не восстановился после предыдущего курса, а тут опять такая нагрузка. Эти семь дней с суточными капельницами дались мне непросто.
Для того чтобы мышцы не атрофировались, старалась ходить по коридору, везя за собой стойку с химией. Заставляла себя двигаться, так как знала, что в период реабилитации выходить из палаты будет опасно и основную часть времени я буду проводить в кровати.