Эта дружба мне напоминает фронтовую. Когда ты с кем-то оказываешься перед лицом смерти, то между вами есть полное взаимопонимание, вы будто посвящены в какую-то тайну. Там есть и искренняя поддержка, и сопереживание, и готовность прийти на помощь, невзирая на то, что сам находишься в полном изнеможении.
Но бывало, и не раз, что попадались соседи по палате, с которыми было крайне тяжело быть в одном пространстве. Для меня это было отдельным испытанием. Когда люди находятся на негативной волне и во всем видят только плохое, я от этого очень страдаю.
Одна такая женщина жила со мной около недели, и каждое утро у нее начиналось с очередного недовольства. Напрягало ее абсолютно все, начиная с вида из окна. Еда для нее была несъедобная, кровать ‒ слишком высокая, унитаз ‒ слишком низкий, а медперсонал безрукий. Сначала я терпела, старалась что-то слушать в наушниках, не обращать внимания, но потом моя соседка стала высказывать свое недовольство моей необщительностью и откровенно атаковала своими негативными историями. Я стала при малейшей возможности выходить в коридор. Все это очень выбивало из равновесия, а главное, вызывало раздражение. Это чувство мне совершенно не нравилось, хотелось быть более терпимой к человеку, который, видимо, не от хорошей жизни так себя ведет.
Конечно, я очень нуждалась в духовной поддержке, и на мое счастье, в больнице была маленькая часовенка, находилась она именно в том корпусе, где я проходила лечение. Долго не решалась до нее дойти, выходить из отделения было опасно. В какой-то момент все-таки приняла решение сходить и не пожалела. Еще от лифта я услышала аромат восковых свечей и увидела теплый свет, приглашающий погрузиться в атмосферу единения с Богом. Как я люблю находиться в Церкви! Душа просто поет, и хочется забыть обо всем мирском, насладиться молитвой, воспевающей Всевышнего. Жалко тех, кто не испытал этого чувства!
Обычно мне трудно подойти к незнакомому священнослужителю, а тем более, исповедовать ему свои грехи, все боюсь ошибиться в своих действиях, нарушить какие-либо правила, приходится долго набираться смелости. В этот раз все было по-другому: когда я увидела полные понимания глаза батюшки, мне очень захотелось с ним поговорить. Разговор пошел легко и естественно, мне казалось, что это беседа с давним другом. Это было так необычно! Он пригласил меня на маленькую кухоньку и угостил чашечкой кофе с шоколадом. Мы много говорили о жизни, я смеялась и плакала, это общение было настоящим бальзамом. Батюшка достал с полки несколько книг, протянул их мне со словами: «Будут силы ‒ почитай». То были книги Паисия Святогорца из серии «С болью и любовью о современном человеке». В отделение я просто летела на крыльях счастья. На следующее утро сходила на службу, исповедовалась и причастилась.
Вскоре температура спала, и мне обещали, что, возможно, отпустят на новогодние праздники. Домой хотелось, но было страшно, так как тело меня совершенно не слушалось, показатели крови были такие, при которых обычно не выписывают из больницы.
Пошли слухи, что отделение будет закрываться, а всех пациентов из гематологии переведут в соседнюю онкологию. На мой взгляд, отделение у них было весьма депрессивное, всегда темно и мрачно, совсем не хотелось там оказаться, да еще и в Новый год. Поэтому я старалась всем своим видом показать, что чувствую себя вполне сносно и гожусь для выписки.
Приехав домой, поняла, что явно переоценила свои возможности. Все, абсолютно все давалось мне с огромным трудом. Но несмотря на это, семья заслужила полноценный праздник. Для меня Новый год ‒ это сказка, которая наполнена традициями, огоньками, детским смехом и запахом мандаринов. Поэтому я взяла себя в руки, потихоньку приготовила вкусный стол, постаралась создать новогоднюю атмосферу, даже нарядилась. Было непросто, но все получилось! Это меня очень зарядило. И хотя даже сидеть за столом мне было трудно, я была абсолютно счастлива. В те дни я часто думала, что когда у человека все хорошо, он здоров и, казалось бы, все у него есть, обязательно что-то мешает быть счастливым. Парадокс, конечно.
После Нового года самочувствие стало ухудшаться, мне уже было сложно вести хозяйство, малышка меня сильно утомляла, голова болела и кружилась, хотелось все время спать. Когда праздники уже подходили к концу, врач велела мне сдать анализы и по результатам срочно госпитализировала.
Первые дни меня стабилизировали с помощью подливания донорской крови, стало значительно лучше.
Затем начался очередной курс химиотерапии.
Все шло, как всегда, даже было легче, чем обычно. Это меня удивило, так как каждый последующий курс давался сложнее предыдущего, а тут вполне терпимо. Помимо этого, у меня была очень веселая соседка, мы с ней без конца смеялись. Еще она часто разговаривала по телефону. а это было отдельное шоу… просто театр одного актера. Таким образом мы как-то преодолели первые три недели лечения.