Когда выписали хохотушку, то почти сразу из другой палаты перевели мою сочинскую подругу. Мы очень радовались этому обстоятельству и уже выбирали, какие вкусняшки закажем к вечернему чаепитию. Внезапно моя соседка почувствовала себя плохо, совсем сникла и заснула на несколько часов. К такому мы уже давно привыкли, это ведь больница, и как бы мы ни пытались разрядить обстановку, здесь находятся люди с серьезными заболеваниями. Вечером померили температуру, и стало понятно, в чем причина недомогания. Ей сразу сделали тест на Ковид, и через несколько часов томительного ожидания пришли результаты, которые нас совсем не порадовали.
Несмотря на то что в то время Ковид уже не был таким страшным, как вначале, для людей с нашим диагнозом и таким серьезным лечением он был очень опасен. Тревога нарастала с каждой минутой и только усилилась, когда дежурная врач объявила о переводе заболевшей девочки в инфекционный корпус.
На следующий день температура поднялась у меня, тест показал положительный результат. На тот момент лейкоциты были на нуле, что означало полное отсутствие защиты у организма. Слезы катились по щекам как-то сами по себе, контролировать этот процесс я уже не могла. Разум твердил, что это просто вирус и его нужно пролечить, но было сложно смириться и не думать о возможных негативных последствиях.
Очередной случай, когда ничего не можешь изменить и просто подчиняешься этим нелепым обстоятельствам.
Странный это был вечер, когда меня перевозили в инфекционный корпус. Все было будто в тумане. Выйдя на улицу, увидела ожидающую меня машину скорой помощи, из нее вышел фельдшер и помог мне расположиться в машине, затем сел напротив и стал внимательно всматриваться в мои глаза. Долго молчал, а затем неожиданно произнес: «Вы ведь знаете, что все будет хорошо? Но только нужно верить и молиться!» Эти слова вывели меня из оцепенения и заставили задуматься. Дальше мой собеседник стал рассказывать мне про чудеса, которые случались по молитвам Всевышнему, Пресвятой Богородице и разным святым. Так странно было это все слышать от молодого брутального фельдшера, удивляла и очередная волна доброты и тепла от совершенно незнакомого человека. Ведь он мог просто молча довезти меня до корпуса. Промелькнула мысль: может, Господь общается так со мной посредством других людей? Может, напоминает: «Не бойся, я с тобой! Только верь!»
Когда меня привели в корпус, то выяснилось, что мест нет, и речь зашла о размещении в реанимационной палате. Мне совсем этого не хотелось, так как слышала о том, что в таких местах есть большая вероятность получить дополнительную инфекцию, а мне с такой нагрузкой было просто не справиться. Молитвы в моих мыслях просто не стихали, они стали чем-то естественным, успокаивали и помогали держаться. Вдруг кто-то очень громко и четко сказал, что для меня найдет место в обычной палате, это была дежурная врач. Еще один неравнодушный человек…
То, что я увидела в своей новой палате, произвело на меня неизгладимое впечатление. Уверена, что не просто так мне дано было пережить эту ночь.
Это был большой бокс, в котором находилось две кровати. Я стала разбирать свои вещи, пытаясь в темноте разглядеть соседку, по всем ощущениям она уже спала. Вдруг откуда-то из глубины вышла женщина и поздоровалась, я не очень поняла, кто это. Женщина села за стол и стала с интересом смотреть что-то в телефоне. Спустя некоторое время на соседней кровати кто-то начал постанывать, женщина бросила телефон, подошла к кровати и включила прикроватный свет. Приглядевшись, я поняла, что соседка находится в очень тяжелом состоянии, она не могла двигаться, не могла говорить, но при этом смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
Когда видишь подобное по телевизору, это не производит такого впечатления, как если увидеть воочию. Человек находится в беспомощном состоянии и в то же время абсолютно все понимает. Было невыносимо смотреть на эти страдания. На какое-то время я забыла о своих проблемах и начала молиться за эту незнакомую женщину, так хотелось вытянуть ее из этого жуткого состояния!
Никогда не забуду глаза той пациентки, когда сиделка крутила ее, как куклу, при смене памперса, когда неаккуратно разводила кашу с водой для кормления через зонд, когда с пренебрежением смазывала пролежни. Ее грубый тон отдавался болью в моем сердце. Сиделка отрабатывала свои деньги, по-другому не скажешь, и, видимо, в данный тариф не входили сострадание и милосердие.