— Ты видела пыль в гостевой спальне? — услышала Алиса за спиной голос мамы. — Алиса, ты же целый день дома! Как можно, чтобы было так грязно?! Ты же девочка. Уже жена!
Алиса как обычно проглотила мамин упрек, спорить себе дороже, к тому же было интереснее узнать, как родители вообще тут очутились.
— У папы выдалось свободные несколько часов, вот и приехали. Я бы раньше заехала, Алиса, но совсем беда с желудком, — пожаловалась мама. — Потом забрали твоего мужа с работы. Он, конечно, не мог отказать твоему папе. Мы хотели тебе сюрприз сделать, поэтому и не предупредили. Так что у тебя на обед?
За столом было довольно оживленно. Алиса в основном молчала, говорил больше Герман. Рассказывал о строительстве принципиально нового развлекательного центра совместно с иностранными партнерами.
— Будет очень много “фишек”, такого у нас в городе еще не было. Главное, конечно, всю документацию согласовать, я этим как раз и занимаюсь, — с сознанием дела сказал Герман. Одной рукой он нежно обнял Алису за плечи и притянул к себе. Влюбленный муж ни дать, ни взять.
— Это хорошо, конечно, — кивнул папа. — Мужчина должен строить карьеру, содержать семью, быть настоящей опорой. Это все важно, но семья без детей не семья. У вас самый возраст, чтобы рожать. Годик, максимум, поживите еще для себя, а потом уже нам пора будет внуков нянчить.
Алиса почувствовала как напряглась на ее плече рука Германа. Да и сама девушка забыла как дышать. Какие еще дети?! Она бы сейчас нервно рассмеялась, если бы не боялась расспросов родителей.
— Мы пока не планировали, вообще-то, — осторожно ответил Литвинов. Понял, видимо, что от жены ничего не дождется. — Алиса только что окончила универ, осенью собирается в школу пойти работать… Хотя я, если честно, ее бы отправил профессионально обучаться вокалу. Будет в семье настоящая певица.
Алиса с изумлением глянула на Германа. Он смеется, что ли? Но тот с серьезным видом продолжал:
— У Алисы чудесный голос. Зачем ей просиживать в школе…
— Она слабенько поет, — снисходительно перебил Литвинова отец Алисы. — Я уж не стал при гостях на свадьбе говорить, но здесь мы в кругу семьи, и можем быть откровенными. Профессиональное обучение Алиса не потянет, да и кто ее возьмет.
Слушая отца, Алиса медленно покрывалась красными пятнами. Она исподтишка взглянула на мужа, тот не мигая смотрел на своего тестя. Редко когда Алиса видела Германа таким… удивленным, что ли.
— Я сам учился в музыкалке, — медленно начал он. — У меня абсолютный слух.
Но папа Алисы лишь махнул рукой.
— За столько лет в хоре ни разу солисткой не была. Это о многом говорит.
— Я ошибаюсь или видел у тебя… у нас в гостиной какие-то стеллы? — повернулся к жене Герман. — Это же призы…
— Их всем давали, — улыбнулась мама Алисы, впервые решив вставить словечко. — Это даже не региональный уровень, так…
Литвинов промолчал. А потом сменил тему.
Обедом родительский приезд к молодым не ограничился. В коттедж заглянула Софья Андреевна и предложила всей компании переместиться в их большой дом. Алиса этому даже обрадовалась. Хлебосольная свекровь, наверняка, оттянет на себя родителей и можно будет передохнуть.
Так и случилось. За ужином у старших Литвиновых Алиса с удивлением узнала, что папу переводят на работу в Москву и буквально через месяц они с мамой и Пашкой переедут в служебную квартиру в центре столицы. Это, конечно, надо было отметить.
К себе в коттедж молодые вернулись ближе к полуночи. Едва хватило сил доползти до ванной, но в целом Алиса была довольна. Все прошло хорошо. Литвинов был само очарование. Весь вечер Алиса ловила на себе его внимательный взгляд. Наверное, так и должно быть в настоящих семьях.
Об этом Алиса думала, когда надев тонкую кружевную рубашку (подарок свекрови), вышла из ванной.
И замерла, не веря глазам. На кровати лежал Герман в одних боксерах. Медленно обведя ошеломленную Алису взглядом, он со вздохом сказал:
— Похоже пора начинать полевые испытания для продолжения рода.
Глава 20
Первой реакцией Алисы было сигануть обратно в ванную и закрыться в ней навсегда. Перед глазами тут же всплыли безобразные сцены их первой ночи. Никогда она не забудет эти унижение и боль. Герман не просто издевался над ней вместе со своей любовницей, не просто оскорбил и выкинул на помойку ее любовь и надежду на счастье, он ее уничтожил. Убил слабый росток веры в себя как в женщину, которую могут по-настоящему полюбить.