Этот уже на месте, уже готовится пронести мои мозги через мясорубку.
—Ладно, я все равно тебя приглашаю на тренировку. Побоксируешь, это правда весело. Тебе точно понравится, ну или в любом случае не будешь сидеть дома и киснуть. Соглашайся, — он улыбается мне мягко, перехватывая мою онемевшую ладошку.
Идти домой после учебы не хочется до противного зубного скрежета, и я соглашаюсь…
В конце концов, хоть какое-то разнообразие.
Уже подходя к универу, вижу, как Муромцев лобызается со своей очередной давалкой. Клянусь, у него каждый день новая, так что не зря я не решилась тогда ночевать в его комнате, когда он оккупировал мою.
Отвлекаюсь на Вячека и гордо вышагиваю мимо, когда мне в спину летит:
—Че, Пепел, как она в плане пылесосных дел? Отлично тянет? Или не валом?
Меня как будто по спине огрели плеткой. Врастаю в пол, а Слава меня за руку тянет в сторону универа, улыбаясь при этом тепло.
—Не питай его эмоциями, игнорируй. И это будет лучшее наказание из всех.
Народ вокруг смеется, еще бы. Им-то что? Не их же только что сравнили с…кем-то, с кем привык иметь дело Илья. Длинный перечень на все готовых мадемуазель.
Тошно и противно, а еще обидно.
Первой пары у меня нет, и бегло попрощавшись со Славой, я иду в уборную. Никого не хочу видеть. И слышать тоже.
Закрываюсь в кабинке и наконец-то остаюсь одна, в тишине… пока мой покой не нарушают громким стуком двери, всхлипом и полустоном.
Решаю сделать вид, что тут никого, но вот человек, который только что зашел в уборную, явно думает также.
-Глава 10-
ГЛАВА 10
Адель
Всхлипы превращаются в горькие рыдания, и я не могу больше сидеть сложа руки. Кому-то сейчас явно хуже, чем мне. И не то чтобы я такая вся из себя дама в белом пальто, но тем не менее не могу пройти мимо человека в беде.
Готова поставить голову на отсечение, что Муромцева моя сердобольность позабавила бы. Конечно, не так как меня его узколобость.
С тяжелым вздохом толкаю дверь кабинки и выхожу. На полу сидит заплаканная девушка, поднимает на меня свои красные глаза и замирает.
Черт! Должно быть, это очень неловко, когда тебя застают посреди истерики.
Я ее узнаю. Это девушка Льва Громова. Одного из друзей моего сводного кошмара.
Осторожно подхожу, присаживаюсь на корточки и, увидев подпертую шваброй дверь, произношу:
— Привет. Ты извини, что я стала свидетелем происходящего, а ты явно планировала побыть одна, да?
— Да хотелось бы, но не вышло, впрочем, как и всегда у меня не выходит то, что я планировала изначально.
Арина копается в сумке, достает пачку салфеток и принимается вытирать слезы.
Я между тем протягиваю ей руку, чтобы помочь встать. Не дело это — сидеть на холодном из-за всяких отморозков. Я знаю, почему она здесь. Из-за глупых фото, которые расфорсились по всем соцсетям, где они с Громовым обжимаются.
Тоже мне, новость века! Будем откровенны, с кем Громов только не обжимался.
Я представляюсь, а также сообщаю, что знаю кто она. Ну потому что они с Громовым вроде как местные знаменитости. И хоть я не собираюсь сплетни, но о них не слышал только глухой.
В дверь кто-то начинает ломиться, и я сердито рявкаю:
— Занято! Не видно, что ли?
— В смысле «занято»? Это общественный туалет, а не частный. Откройте немедленно!
В коромысле.
— Иди в мужской, там чище, а тут занято, — раздраженно ворчу.
С недовольным фырком девушка удаляется, а я возвращаюсь к разговору с Ариной. Ей сейчас, похоже, нужна поддержка. А у меня все равно нет первой пары, так почему бы не помочь?
— Так вот, слезы по поводу фото?
Прикусив губу, она опускает голову и вздыхает.
Из-за них все-таки. И стоит оно того, чтобы из-за какой-то стайки кретинов, застрявших в пубертате, крокодильи слезы лить? Да и Громов хоть и редкостный козел, но свою девушку в обиду не даст. Глотки всем перегрызет.
— Арина, ты забей болт на все, что происходит сейчас. Собаки лают, а караван идет. Слышала такое?
И тут почему-то уже меня тянет на откровения.
— Ты еще не знаешь моего конченного сводного брата. Вот это, реальная, мать его за ногу, проблема. А то, что у тебя, так…цветочки. И уж поверь мне, Лев всех на место расставит. Будут знать свое место в стойле. Я ни с кем особо не общаюсь, но очень наблюдательна. Мне нравится анализировать, так вот Лев как раз из таких парней, которые все разгребут. Ты главное не мешай ему… И вообще я склоняюсь к мнению, что часть людей живет с одной извилиной, которая уходит в желудок. От этого у нормальных людей проблемы. Живем в двадцать первом веке, а все никак чужая жизнь не перестает быть объектом внимания. Уф. Зла не хватает!
Вот это речь я выдала! Однако поражает меня не это, а следующие слова Арины.
— Мы не по-настоящему вместе, это все бутафория.
Прошу прощения? На кой черт им это сдалось? И она рассказывает…
Оказывается, есть еще некий Громов младшенький, который был ее парнем и Арине изменил, и вот теперь она со старшеньким «играет» в пару. И все бы ничего, но, хоть убейте, не пойму…
А Льву Громову это нахрена сдалось? Акт благотворительности? Маленькое напоминание: он друг Муромцева. Из благотворительного у этих парней только их причиндалы, которые они суют в кого не попадя.
О чем я и сообщаю своей новой знакомой, но Арине сложно что-то доказать. Она в упор не видит того, что Громов старшенький готов быть ковриком для ее ног.
Но в целом Арина прикольная девчонка. Кажется на первый взгляд тихой и скромной, но когда речь о Льве зашла так чуть огнем не задышала. Готова поставить сто баксов на то, что она еще даст всем просраться, пардон за мой французский.
Именно поэтому и потому что она мне кажется милой, я предлагаю:
— Давай общаться? Я тут никого не знаю, и даже больше…не хочу знать.
Все равно мнение обо мне мой идиот-сводный уже всем сформировал.
Да так сформировал, что кроме Вячека меня все обходят стороной, точно я переносчик Эболы.
Арина успокаивается и, обменявшись номерами телефонов, нам все же приходится покинуть наше убежище.
И, естественно, по закону подлости мы сразу же сталкиваемся со Львом Громовым. Он, поди, караулил свою Любимую. И, судя по горящему взгляду, все обидчики найдены и наказаны. Ага, «игра» у него. Пусть это расскажет своей бабушке.
Рядом ошивается мой отбитый братец, который при виде меня расплывается в зловещей ухмылке и язвительно выплевывает:
— О. Подкидыш? Ты и тут наследила?
— О. Выживший выкидыш, а ты туалеты перепутал или мы о тебе что-то не знаем? — не остаюсь в долгу, и пока этот придумок пыхтит, не зная что ответить, мило улыбаюсь и, сделав ручкой, удаляюсь.
Этот университет слишком мал для нас двоих. Да что там! Нам на одной планете тесно.