— Операция? — с надеждой в голосе уточняет женщина.
СПИ, ДЕВОЧКА! И МЕНЯ НЕ ТРЕВОЖЬ!
В новогодние каникулы состоялось открытие школьного краеведческого музей. Освящал его отец Авель. Среди почётных гостей-Анфиса Павловна Доля, пожертвовавшая музею старинное норвежское зеркало-свидетельство активной торговли поморов с Норвегией. Первую экскурсию ведёт Васёк Беспоповцев, оставшийся жить у тётки в Архангело:
— Норвегия звалась тогда Христианией, наши земляки плавали на многомачтовых барках или даже карбасах в порт Вадсё, который меж собой называли Васино.
Но самое ценное приобретение музея — коллекция вотивных подвесок, похищенная Вованом из дома Алефтины Кукиной и возвращенная владелице местными правоохранителями. Глядя на серебряную ступню-вотум отец Авель задумался о таинственном звонке в редакцию «Двинской правды». Если нога на конвейере существовала не только в воображении измученного двенадцатичасовой сменой рабочего, то это стало бы главным доказательством гибели москвички. Но ступня — реальная или пригрезившаяся — исчезла в металлических зубьях оборудования древесного цеха. Он попытался настроиться на торжественный лад важного культурного события, но видение движущейся по конвейеру девичьей ноги не давало сосредоточиться, а позднее лишило сна.
Три часа ночи-тяжкий час для больного и его сиделки. Правда, сиделка отца Авеля — Юрочка мирно похрапывал за занавеской, пока его подопечный вглядывался в окно. Среди его причудливых узоров он разглядел прищуренный глаз цвета олова. Будто кто-то долго дышал на заледеневшее стекло, а потом заглянул в «дырочку».
— Господи Иисусе Христе, помилуй мя грешного и помяни в Царствие Твоём Небесном! — губы двигались, но звук получался такой, как будто из дырочки в шарике выходил воздух. Тем не менее Господь расслышал страдальца: подглядывавший глаз исчез. Только дырочка осталась. Точь — в точь как на окне дома в доме Беспоповцевых.
«Спи, девочка! — прошептал отец Авель! — Спи! И меня не тревожь!»
Эпилог
И снова «Поморская звезда» скользит между речных волн.
На палубе — группа пассажиров. Судя по всему, семья. Среди них священник в инвалидной коляске. Рядом монашек в куколе.
— Полагаю, это где-то здесь! — поднимает левую руку священник.
Плотный мужчина достаёт погребальный венок.
— Это для Али? — спрашивает девочка в жёлтой, как канареечное оперенье, курточке.
— Тише! — одёргивает её брат с глазами цвета олова и фамильным прищуром.
— Да, это в память о вашей сестре, — произносит элегантная даже в дорожной одежде дама.
— Её могила здесь? — не унимается девочка. — На дне?
Мать кивает. Мужчина поднимает венок над ограждением и, размахнувшись, бросает в грязноватую пену.
— Да, её дом здесь, — важно подтверждает брат.
— А веночек — это табличка с адресом?
Венок пляшет по волнам. Но различимы слова «Спи, девочка, до…» Потом буквы сливаются. И вот уже видна только зелень. Особенно яркая на фоне серых волн.