— О-о-ой! Шурги-и-ин! Вот вечно ты так! Везде б соломки подстелил, где б только мог… Трус ты все-таки! Я это еще тогда на выпускном поняла, когда ты Ипатову в морду не дал, а просто ушел, и я потом тебя еще два дня разыскивала, ты спрятался куда-то… — Лера обиженно хмыкнула и прибавила шагу, оставив мужа немного позади.
— А при чём тут «трус»? — крикнул ей в спину Михаил, я ушёл, потому что дал тебе возможность выбирать, не так уж я плох, чтобы навязываться, я ушел, чтобы ты могла разобраться в себе!
Жена, не поворачиваясь, махнула рукой.
Они подошли к лесу. Раздвигая кусты, перешагивая кочки, двинулись в чащу. Нигде не было вербы, и они в поисках углублялись все дальше и дальше.
— Знаешь, Шургин, — продолжала накручивать Лера, — мне иногда кажется, что без тебя мне было бы даже легче!
— В смысле? — не понял Михаил.
— Ну, на работе я не могу получить приличный денежный проект от начальства, потому что я не могу даже пококетничать с начальником, он знает, что я замужем, и все выгодные проекты идут мимо меня к молодым, грудастым, незамужним… Работы меньше – денег больше. А я, вся такая замужняя-защищённая, сижу по уши в какой-то мелкой никчёмной фигне, не стоящей ничего, с утра до вечера каждый день, и никаких шансов заработать больше, ни-ка-ких! — не сдерживаясь, все громче кричала Лера.
— Лер, зачем ты это делаешь? — в тон ей почти кричал Михаил.
— Что? Что я делаю?
— Вот это вот, — вытянув вперед руки, уточнил муж, — у нас же все хорошо! Мы же не нищие какие-то, мы все понемногу покупаем, и дом мы постоим, но не сейчас, не сию минуту, и в Эмираты съездим, и во Францию, и в Италию… Но зачем же сейчас сию минуту так рисковать-то, чтобы всё в жизни в кредит, всё до туалетной бумаги?
— Ой, ладно! Всё…— Лера вдруг замерла. — Смотри. Как в сказке, как на картине, ей-Богу!
Перед ними вдруг, в самой чаще леса в небольшом углублении показалась поляна какого-то нереального зеленого цвета. Посредине она, как блюдце, была заполнена прозрачной неглубокой водой. Лужица была такой мелкой, что даже не скрывала мох, растущий на дне. Поляна была довольно просторной, и лес окружал ее со всех сторон, словно пряча свое сокровище.
Супруги ступили на плотный ковер мха и направились к центру поляны.
— Боже ж мой, — всплеснула руками Лера, — красота-то какая! Ты когда-нибудь видел такой красивый мох? Ты посмотри,— она вдруг остановилась, указывая на что-то впереди.
Прямо за прозрачной лужицей красовался маленький кустик вербы, ровненький, аккуратненький, весь покрытый распустившимися комочками в ярких желтых тычинках. На фоне зеленого мха, пронизанный солнечными лучами, кустик светился, как новогодняя гирлянда.
— Действительно, как нарисованный, — согласился Михаил и направился было уже к вербе, но Лера его остановила:
— Ой, постойте, Михал Михалыч, ножки промочите или невзначай утоните в лужице-то, надо соломки подстелить, — съязвила она.
Михаил раздражённо выдернул из её руки совок и решительно наступил в воду.
Неожиданно для обоих он вдруг с воплем ухнул куда-то вниз по самые подмышки. От неожиданности и ледяного холода он завопил на весь лес и, судорожно цепляясь за идеальный мох, стал барахтать ногами, пытаясь выбраться.
— Подо мной нет дна,— испуганно сообщил он жене.
— Шургин, ты издеваешься, хватит придуриваться, вылезай! — испуганно скомандовала Лера.
— Лер, да, я серьезно не могу, подо мной дна нет, и меня засасывает! Ты не подходи, тоже провалишься, вдвоем еще быстрее потонем, — отогнал её Михаил, продолжая погружаться все быстрее. — Дай мне палку какую-нибудь подлиннее, близко не подходи, тут омут, похоже, в подземную реку ведет.
— Миша, Миша, что делать-то? — испуганно засуетилась Лера.
— Палку, говорю, найди!
Лера рванула к деревьям, отломила ветку, вернулась обратно и протянула ее мужу. Он, ухватившись за тонкий прутик, попытался вытянуть себя из трясины, но прут моментально обломился, и немного выбравшийся Михаил на глазах погрузился еще глубже.
Лера бросилась к мужу, но едва сделала шаг, как тут же провалилась сквозь зелёный бархат мха. Она упала на колени и, с трудом вытянув ногу из трясины, отползла на четвереньках, оставив сапог болоту. Она оглянулась на мужа, тот погрузился уже по шею.
— Господи, Господи, миленький, — запричитала Лера,— не бросай меня, не бросай! Помоги мне! Божечка, прости меня, вечно недовольную, ноющую, я больше не буду, клянусь, только не отнимай его у меня, — зарыдала она.