— …И сейчас моя сестра Эссельте Златокудрая плывет в Теймре, столицу Улада… чтобы выйти замуж за Морхольта… первого рыцаря короля Мугена… брата королевы Майренн… в обмен на свободу отца… и обещание не нападать на них… пока они ведут войну с эйтнами на севере… Ну, и некоторых торговых преференций…
Шепот раненного тихо сошел на нет, и Серафима некомфортно поежилась и обеспокоено вытянула шею, вглядываясь в бледное, как простыня, лицо и закрытые глаза кронпринца на предмет видимых еще признаков жизни.
— Всё, уходите, уходите, уходите, — почти беззвучно, но от этого не менее гневно обрушился на них, размахивая руками как на непослушных кур, суровый чернобородый старик в синем балахоне, расшитом серебряными алхимическими символами.
Он не покидал комнаты ни на минуту, неприязненно буравя мрачным взором затылки настырных иностранцев с того самого момента, когда полуживой Горвенол не понятно почему согласился их принять (Может быть, потому, что отказать в аудиенции четверке чрезвычайно настойчивых гостей, влетевших в его окно, было в его положении несколько затруднительно). И теперь, при первой же возможности, главный знахарь-алхимик королевского двора Гвента попытался как можно скорее избавиться от раздражающего его работодательное высочество фактора.
— Я, как личный лекарь принца, настаиваю, что волнение для него сейчас смерти подобно! — сердито зашипел он. — Не морочьте ему голову! Убирайтесь отсюда! Идите вы все к…
— Куда? — вежливо навис над ним Олаф.
— К… к… к… Идите к кастеляну Терноку, он определит вас на ночь и покормит, вас и ваших… вашего… ваш… — сбавивший слегка обороты старик украдкой метнул опасливый взгляд на Масдая, мурлычущего вполголоса на полу тягучую шатт-аль-шейхскую колыбельную под сладко посапывающим Иванушкой, — что он там у вас ест?.. или кого?.. Нечего вам больше тут делать, говорю, нечего! Или я позову стражу! Отправляйтесь отсюда…
— Куда? — ласково уточнил Агафон, и посох под его пальцами тревожно заиграл ало-золотыми искрами.
— …Отправляйтесь отдыхать!.. — нервно дернул щекой и отступил на шаг придворный лекарь (Отступить на два или более шага или просто выскочить опрометью из комнаты помешала стена за его спиной). — П-пожалуйста?..
Олаф, Агафон и Сенька переглянулись и пожали плечами.
Похоже было, что несмотря на форму высказанных пожеланий, по сущности лукавый медработник был прав.
Делать им тут было и впрямь больше нечего.
Пробормотав шепотом пожелания принцу скорейшего выздоровления, благополучия, процветания и прочих земных и неземных благ, маленький отряд уныло взгромоздился на ковер и, игнорируя любезно распахнутую прислугой дверь, покинул покои впавшего в забытье Горвенола тем же путем, каким в них попал.
В нескольких метрах от, как по-волшебству, захлопнувшегося окна спальни его болящего высочества Масдай завис и деловито поинтересовался:
— Ну, что? Куда теперь?
— Куда?..
Друзья задумались.
— Принц отпадает, — первым из отряда озвучил свой мыслительный процесс Олаф. — Других родичей, кроме короля Конначты, у него нет. Значит, придется ждать, пока тот вернется из плена.
— Ждать?! — подскочил Агафон. — Да это мы сколько прождем?! Если они вчера утром отплыли, так это значит, сказал Горвенол, что до Улада им только к вечеру сегодня добраться! В лучшем случае! А пока там свадьба, шуры-муры, трали-вали, сколько это еще времени пройдет?!
— Много, — подытожила за всех Серафима. — Мое предложение — лететь в эту их Тьмутаракань…
— Теймре, — услужливо подсказал ковер.
— Во-во, я и говорю, — нетерпеливо кивнула царевна. — И, не ожидая милости от природы, самим освободить короля.
— А как же свадьба? — не понял Агафон.
— Шуры-муры?.. — поддержал его Масдай.
— Трали-вали?.. — неопределенно взмахнул ручищами отряг.
— Ненападение и преференции? — рассудительно дополнил список юный чародей.
— Свадьбы не будет! — шкодно ухмыльнулась Сенька. — Свободу закрепощенным женщинам Гвента! Свободу Конначте!
— То есть… — сдвигая брови с мучительный усилием, которое иной человек затратил бы на то, чтобы хотя бы оторвать от земли топор номер двенадцать, конунг принялся высказывать озаривший его план кампании. — Мы прилетаем туда… быстро находим, где они держат короля… и просто перебиваем охрану?..
— Моя приемная матушка с детства учила меня, что перебивать некрасиво, — под разгорающимся жаждой риска и приключений взором отряга поежился неуютно Агафон.
— Если проблема только в этом… давайте перебьем красиво! — обрадовался Олаф.
— Ладно, долетим — сориентируемся! — жизнерадостно махнула рукой Сенька, в кои-то веки довольная, что ее спящий красавец не слышал предложение конунга.
Получасовой лекции на тему мира и дружбы между народами ни ее, ни Олафова буйные головушки, пропекшиеся под раскочегарившимся майским солнцем безветренным знойным днем, не перенесли бы.
— А если они доберутся до Улада вперед нас? — не переставал выискивать бреши в плане Серафимы осторожный чародей, до которого еще не дошло, что всё уже было только что решено на его глазах и без него.
— То со свадьбой и набегами им придется разбираться самим, а Конначту мы всё-таки заберем, — беспечно подытожил Олаф. — Это и будет наш тик-так. То есть, так-тик.
Бескрайняя синь моря, сливающаяся где-то далеко с такой же бесконечной лазурью неба — впереди, позади, слева, справа — слепила глаза, куда бы они не посмотрели, заставляя жмуриться, отворачиваться и тереть их руками до рези, до красноты, до слез.
В конце концов, опергруппа по спасению Конначты бросила болезненно-безнадежное дело разглядывания плавающих в туманной дымке далей и изучения безбожно бликующей карты, и в изнеможении улеглась на горячую спину Масдая рядом с Иванушкой.
— Эх, хорошо припекает… — блаженно пробормотал под ними ковер. — Прямо как дома…
Если он рассчитывал на поддержку — горячую, теплую или хотя бы слегка подогретую — то его не ждало ничего, кроме холодного разочарования.
— Жарынь жуткая… Мороженого бы… бананово-шоколадного… килограмма четыре… с половиною…
— Свариться можно… если сперва не зажаришься… Интересно, есть такое заклинание, которое всё это немножко охолонуло бы?.. Надо п-поглядеть… так-так-так…
— Точно, ребята… Хел горячий, а не Гвент… И как эти южане в таком пекле всю жизнь живут?..
Отвечать не только на риторические вопросы, но и на какие бы то ни было еще сил — ни моральных, ни иных — у спутников изнемогающего от зноя конунга не оставалось, и его последнее «Хоть шлем с кольчугой не снимай…» густой патокой зависло в прогретом не хуже шатт-аль-шейхского воздухе.
— Масдай… скоро там этот Улад?.. — через полчаса с трудом разлепил спекшиеся губы отряг.
— Не знаю… — неуверенно повел кистями ковер. — Если по вашей карте — то еще с полдня полета, не меньше. А ежели судить по визуальным впечатлениям…
— То что? — нетерпеливо приподняла голову Сенька.
— То вон он, на горизонте.
— Где?!
— Уже?!
— Наконец-то!!!
Три головы одновременно взметнулись вверх и наперебой принялись отыскивать обещанный горизонт, за которыми, наверняка, кишмя кишели тенистые купы, прохладные ручьи и килограммы бананово-шоколадного мороженого.
— Вон он!!! — первым узрел вожделенный берег Агафон.
— Надо проверить, хорошо ли наточены топоры… — забеспокоился отряг.
— Постойте… — с сомнением прищурилась и тут же отвела глаза царевна. — Может, это один из островов? Ведь и впрямь для Улада рановато?..
— Такой огромный? На весь горизонт? — снисходительно фыркнул Масдай в адрес маловерных. — Мы ж не в открытом море-окияне, тьфу-тьфу-тьфу, не приведи Господи. Откуда здесь такие острова? Видал я по дороге штуки три островов их — самый крупный не больше деревни лукоморской. А это — точно говорю вам! — самый натуральный У…
Ууууууууууууууууу!!!..
Налетевший порыв ветра сделал попытку одновременно развернуть на сто восемьдесят градусов ковер, сорвать с голов шлемы, а если получится, то и волосы, и сбросить в море как можно больше припасов экспедиции.