— Если бы не он, неизвестно, где бы мы сейчас были, — признал справедливость слов Эссельте откуда-то из-за ее плеча Аед.
— Вот именно! — торжествующе воскликнула гвентянка и украдкой кинула испытующий взгляд на шедшего поодаль справа и чуть впереди лекаря.
Тот не слышал, встревоженно погруженный в прощупывание пульса перекинутой через седло единорога раненой девочки из Рудного.
— А еще он самый лучший знахарь в Гвенте! — вполголоса, но убежденно заявила принцесса, и осторожно кинула уже совсем другой взор — на чуть приотставшего для беседы с Арнегунд Огрина.
Но и тот ее, к счастью, не услышал.
— Тебя послушать, девушка, так твой жених не Иван, а Друстан, — ухмыльнулась и подмигнула хитро прищурившейся Сионаш Боанн.
Эссельте сердито вспыхнула и вздернула чумазый носик.
— Друстан?.. Вы ничего не понимаете! Причем тут Друстан? Ну, причем тут Друстан?! Друстан тут вообще ни причем!..
Женщины сиххё пожали плечами, обменялись смеющимися взглядами за ее спиной, но ничего не сказали.
Сказано «ни причем» — значит, ни причем.
Чего ж тут непонятного?
Подозрения, чересчур робкие и пугливые, чтобы даже подумать о том, чтоб перерасти в надежды, оправдались, когда через двадцать минут разведчики из арьергарда догнали молчаливый, переставляющий ноги из последних человеческих и не очень сил караван с вестью о том, что преследования — как и преследователей — больше нет.
Слишком измотанные физически и морально даже для празднования чудесного избавления, беглецы — сиххё, люди и единороги, как один — безмолвно опустились на траву кто где стоял, и замерли, закрыв глаза.
Они победили.
Они живы.
Они могут идти вперед.
Или возвращаться.
И жить по-старому.
И забыть сегодняшнее бегство как страшный сон.
Но что-то в глубине каждой сиххской души подсказывало, что вернись они на старое место, или продолжи путь в Плес и останься жить там, прежней их жизнь уже не будет никогда.
Однажды попробовав крови жертвы, хищник не успокоится, пока не прикончит ее.
Не стало этих гайнов — придут другие. Не сегодня — так завтра. Не завтра — так послезавтра. Не послезавтра — так через месяц, через полгода, через год… И это время, украденное у судьбы, будет идти не вперед, а назад, обратным отсчетом до того неопределенного, но неотвратимого дня, когда утром, или вечером, а, может, ночью, патрульные поднимут всех на ноги тревожным криком «Гайны идут!».
И это станет началом их конца, конца существования сиххё в Сумрачном мире.
Во всех мирах, если быть точными.
И выход из страшного и отчаянного положения был сейчас только один: идти дальше. В Плес. Туда, где ждало их спасение.
Настоящее спасение.
Поэтому отлежавшись и придя в себя настолько, что можно быть снова встать на ноги без опасения тут же повалиться на поднимающегося соседа, перевязав раны, наложив шины и доев уцелевшие не меньшим чудом, чем они сами, съестные припасы, беженцы снова пустились в путь.
Перед тем, как двинуться дальше, Арнегунд, Кримтан и Аед недолго поразмышляли, не стоит ли им вернуться на знакомую дорогу и продолжить путешествие оттуда, но беглый осмотр содержимого пустых карманов и тощих мешков показал, что второго прохода через хвостатых взяточников им не осилить.
Оставалось только отбросить в стороны ненужные сумки и корзины и зашагать налегке и наугад, теша себя мыслью, что бесконечных лесов не бывает.
Новый сюрприз поджидал беглецов уже через два часа.
Разведчики из авангарда вернулись с известием, что через час пути лес обрывается.
То, что он именно обрывался, а не кончался, сиххё и люди убедились ровно в назначенный срок: незаметно поредев, деревья в один прекрасный момент исчезли, а вместо покрытой травой и старыми листьями лесной земли под ногами их оказался уклон метров в десять, ведущий к бескрайней, бугрящейся холмами равнине.
Вдалеке, под скудными лучами скрытого за вечно непробиваемым слоем облаков солнца, свинцово поблескивала неширокая река.
— Плес там, направо! — широкая искренняя улыбка в первый раз за два дня озарила осунувшееся, исцарапанное и грязное лицо королевы. — Не знаю, где мы оказались, но мы почти пришли!
Спуск со склона, изрытого норами земляных орлов, занял почти час. Всё это время огромные птицы, потревоженные неуклюже сползающими на спинах двуногими и боязливо буровящими копытами глинистый откос четвероногими, кружили над беженцами и над равниной, недовольно выкликая гортанными хриплыми голосами вызовы непрошенным гостям, и то и дело пикируя на них, норовя задеть жуткими когтями, если кто-то невзначай проползал слишком близко от гнезда.
Самого большого кривоклювого хищника первым заметил Амергин.
— Гайново седалище… — потрясенно пробормотал он, прищуриваясь в серое небо. — Не знал, что они могут вырасти до такихразмеров!..
— Кто?
— Что?
— Где?
— Вон, над тем холмом! — возбужденно ткнул разведчик в низкое белесое небо, в самый центр крылатой круговерти. — Спаси-упаси потревожить егогнездо!..
Иванушка с рвением начинающего натуралиста уставился туда, куда указывал палец товарища, и едва не подпрыгнул от радости и изумления.
— Это не орел!
— А кто же это, по-твоему? — обиженно надулся Амергин.
— Масдай!!! Провалиться мне… — начал было царевич, вспомнил последний раз, когда попытался произнести эту клятву, и благоразумно поспешил подыскать другой фразеологический оборот. — Честное слово!
— Масдай?.. — переглянулись два специалиста по живой и неживой природе Сумрачного мира — Домнал и Амергин. — Ты когда-нибудь слышал про такую птицу?
— Это не птица! — весело внес ясность в рассматриваемый вопрос лукоморец.
— Ага, — саркастически вмешался Корк. — Не зверь, не птица — летит и…
— Это ковер! — с простодушием, свойственным только ему, сообщил во всеуслышание Иван.
Все услышавшие легли там, где стояли.
Ничуть не обиженный гомерическим хохотом, Иванушка отыскал глазами гвентян, только что дружно съехавших с откоса, кинулся к ним с радостной вестью, но тут же развернулся, сообразив что-то, и помчался от них на открытое пространство, размахивая руками и вопя как одержимый:
— Масдай, Масдай, Агафон, Олаф!!! Мы здесь!!!
Птица Масдай дистанцию соблюдала недолго. Пыхнув золотом, отчего все окружившие его орлы бросились врассыпную, как воробьи от кошки, неспешно дрейфующий по воздушным потокам ковер резко сменил курс, увеличил скорость, и подобно коршуну-камикадзе понесся к восторженно орущей и скачущей фигурке внизу.
Еще полминуты — и несущийся навстречу Иванушка скрылся под кучей-малой таких же счастливых и так же радостно блажащих друзей, свалившихся ему на голову с низко летящего ковра, не дожидаясь ни остановки, ни посадки.
— Иван!!!..
— Олаф!!!..
— Ваня!!!..
— Агафон!!!..
— Ваньша!!!..
— Ребята!!!..
Встревоженно схватившиеся было за оружие сиххё при виде столь горячего приема, оказанного их человеку своими невесть откуда взявшимися сородичами, успокоились, и уже неторопливым шагом приблизились к месту встречи землячества.
— А еще позавчера мы бы утыкали эту четверку стрелами даже не задумываясь, — дивясь глобальным переменам в массовом сознании народа-изгнанника, покачал головой Аед.
— Еще позавчера у нас было чем их утыкивать, — кисло проговорил Корк.
— Ничего, всё будет хорошо, — светло улыбнулась Арнегунд рудненцам и прибавила шагу. — Интересно, откуда эти летучие люди здесь появились? Да еще ивановы друзья, как специально…
— Тоже, наверное, искали его, вот и появились, — резонно предположила Боанн.
— Двор проходной, а не Сумрачный мир, — усмехнулся Амергин.
— Столько людей тут не было за последние пятьдесят лет вместе взятые… — соглашаясь, развел руками Домнал.
— Скоро все сюда переселятся… Проходу от них не будет… — брюзгливо пробурчал Корк. — Говорил же я вам: это такой народец, что где один завелся — там их на следующий день уже десяток будет!