Ощущение присутствия в ивановой голове стало тихо таять — словно побитая собака уходила со двора в дождливую ночь, опустив голову и медленно переступая хромыми лапами. Поражение, безысходность, тоска, возмущение, обида, боль исходили от него рваными волнами, накатывая и топя отчаянно барахтавшегося в водовороте сомнений, стыда и душевных мук лукоморца.
Накатывая и унося за собой.
— Стой!!! — выкрикнул он прежде, чем след полубога успел рассеяться окончательно. — Погоди!!! Я не лгал — я действительно хочу тебе помочь! Если ты вправду понял свои ошибки, если раскаяние твое — от чистого сердца…
Гаурдак остановился и недоверчиво выдохнул:
— Ты… хочешь сказать… что ты мне… поверил? Что… ты не считаешь меня неисправимым злодеем, что я действительно… что если захочу… что я могу… что у меня…
— Да, — тихо, но убежденно проговорил Иванушка. — Я верю тебе. Зерно добра есть в каждом. Каждый может победить свою природу — если захочет. Ты — захотел. И это делает тебе честь.
— И ты… — голос осекся, словно не в силах справиться с переполнявшими эмоциями. — Ты… мне правда поможешь?
— Да, — уже не колеблясь, кивнул царевич.
— И ты не будешь против… если я покину свое узилище и вернусь на Белый Свет? Как давно я там не был… Боюсь, кроме названия в моей памяти от него мало что осталось, хотя и грезил об этой минуте каждый день на протяжении десяти веков. Каждый, кто провел в тюрьме хотя бы день, поймет меня — и не поймет, как я до сих пор не сошел с ума. Но мои силы поддерживала надежда… —Гаурдак смущенно умолк. — Прости. Кажется, я от радости несу что попало… Но просто я до сих пор не в силах поверить, что, наконец, увижу солнце… свет… горы… птиц… Это чудо! Иван… ты… ты… я не знаю, как мне выразить свою благодарность… но клянусь: ты не пожалеешь о своем доверии ни на мгновенье!
— Не стоит… на моем месте так поступил бы каждый… — сконфуженный дифирамбами, пожал плечами царевич, красный от шеи до затылка.
«Расскажи это Сеньке».
— Стоит, — в ответ не на странную, невесть откуда выплывшую мысль, но на слова горячо закивал Гаурдак. — Еще как стоит! Просто удивительно, что на Белом Свете есть такие люди, как ты!
— Моя жена говорит то же самое, — смущенно хмыкнул Иванушка. — Только добавляя при этом «еще». А иногда и кое-какие эпитеты.
— Надеюсь, такие, как ты, никогда не переведутся! — не уточняя отчего-то, какие именно эпитеты добавляет супруга лукоморца, воскликнул баритон и, помявшись, робко напомнил: — А-а-а… Иван?.. Ты… хотел меня выпустить?
— Да! — с готовностью подтвердил царевич.
— Для этого тебе надо разомкнуть круг, — деликатно подсказал полубог. — Иначе я не смогу уйти. Заклинание так построено, что одного желания маловато.
— Да, конечно!..
— О, спасибо тебе, Иван, спасибо!!! Твоего благодеяния я не забуду никогда! Ты — самый лучший из всех знакомых мне людей— да и из незнакомых, я уверен! Как мне не терпится! Как мне не верится!.. Скорей же, умоляю тебя, скорей! Я мечтал об этом тысячу лет, десять веков, триста шестьдесят пять тысяч дней!..
Тепло и слегка сконфуженно улыбаясь невидимому собеседнику, Иванушка потянул руки из ладоней Адалета и Ахмета…
И замер.
«Что построено кучей умных людей, один дурак может уронить всем на головы за секунду», —прозвучало в его мозгу так же явственно, как будто кто-то сказал ему это на ухо.
— Одна голова хорошо, да жестко спать, — по странной ассоциации пришло на ум — и сразу же на язык лукоморцу.
— Что?.. —на несколько мгновений забыв даже радоваться и благодарить, озадаченно переспросил Гаурдак.
— Это… пословица такая, — покраснел Иван.
— Какая-то странная, — недовольно заметил баритон.
— Да, странная, — быстро заговорил Иван, — но это один король так говорил, потому что он все пословицы всё время путал, и эта у него получилась из двух: «Одна голова хорошо, а две — лучше» и…
— Но при чем тут?..
— Причем?..
«Иван. Ты дурак».
— При том, что сначала я должен все рассказать моим товарищам! — осенило его. — Они прилетели со мной, мы всегда всё решаем сообща…
— Товарищам? Зачем? — забеспокоился полубог. — А если они будут против?
— Поначалу — может, я ведь тоже не сразу поверил тебе, но мы им всё объясним, и они поймут!
— А если нет?! Если они не захотят не только понимать меня, но и просто слушать?! Сначала выпусти меня, а потом расскажешь! Не будь таким жестокосердным! Каждая секунда для меня в этом узилище — еще один век!
— Твое неверие в людей, конечно, понятно… — обиженно произнес лукоморец. — Но непонятно.
Гаурдак замычал нерешительно, то ли подбирая нужные слова, то ли наоборот, не давая сорваться с языка ненужным, и выпалил:
— Если откровенно, то я не верю не в людей вообще, а в людей данных конкретных! Потому чтоони, чтобы узнать свое мнение, будут заглядывать в рот Адалету. А уж он-то никогда не позволит мне покинуть мою тюрьму!
— Почему?! — возмутился Иван. — Адалет, хоть и любитель поворчать, но добрый и справедливый человек! Ты расскажешь ему всё, и он поймет, как я, что ты не обманываешь! Он поверит тебе! И мои друзья, кстати, в состоянии принять собственное решение, без оглядки на кого бы то ни было!
— Да, конечно, прости… я не хотел их обидеть… — смутился баритон. — Но… дело в том, что мы с Адалетом знакомы давно… и он… он думает, что я…
— Пытался поработить Белый Свет? — любезно подсказал Иванушка.
— Да… То есть, нет… — сбивчиво заговорил полубог. — Он думает… что я буду мстить ему… Ты не знаешь, конечно… это очень старая история… чтобы не сказать, древняя… даже античная… И вряд ли кто-то из ныне живущих об этом знает вообще… Но дело в том, что мы с ним поссорились из-за девушки. Он увел ее у меня. Наговорил, что попало. После этого она видеть меня не хотела, не то, что слушать или понимать мои объяснения… И я сильно разозлился на них обоих, но ее потом простил, потому что как я мог долго сердиться на нее… Но на него… А потом была война. И Адалет похоронил меня заживо. Я не знаю, чем кончились их отношения… Но он знал, что Лейла была мне… очень дорога. Очень. И если бы он ее у меня не украл… мне кажется… ничего этого … не случилось бы. И он это знает. И, мне кажется, чувствует свою вину не только за Лейлу, но и за то, что произошло потом. Видишь ли, я думал, что если она узнает, что я придумал, как сделать счастливыми всех… то поймет, что я не такой…