Чтобы добраться до обещанного хозяином Мусспельсхайма черного хода, охотникам за Граупнером пришлось преодолеть, следуя за Суртром, несколько десятков километров над огненным ландшафтом горячего Хела.
Горящие реки, пылающие озера, тлеющие леса, искрящиеся равнины, полыхающие холмы — всё просило если не всемирного потопа, то крупнооптовой партии огнетушителей. Чтобы пропускать в легкие обжигающий воздух, пропитанный дымом и гарью до последней молекулы, искателям кольца пришлось приложить к лицам оторванные от рубах лоскуты и постоянно смачивать их водой из фляжек. Глаза свербели и слезились от обилия летучего и легкого, как снег, пепла. Волосы и бороды, набриолиненные всюду проникающей сажей, почернели и стояли торчком даже у отрягов и Адалета. О том же, что пятеро смелых принадлежали когда-то белокожей расе, не смогли бы догадаться теперь, глядя друг на друга, даже они сами.
Что думал и чувствовал Масдай, они спрашивать боялись: их поношенные и подпорченные за последнее время нервные системы не перенесли бы такого потока нестандартных эпитетов и откровений в свой адрес.
Черный ход, как и полагалось всем черным ходам Белого и Того Света, находился в самом темном и дальнем уголке государства огненного великана.
Пролетев по коридору ущелья, обогнув шкафообразную гору и поднырнув под нависающие антресолями скалистые, капающие в штормившее асфальтовое озеро расплавленным камнем уступы базальтовых утесов, жарено-копченая зондеркоманда чернокожих под руководством главного негра — сына Рагнарока — оказалась перед небольшой, округлой, в потеках лавы, глыбой.
Навалившись хронически горящим, но на удивление телесным и сильным плечом на камень, великан с видимым усилием сдвинул его в сторону и с издевательской ухмылкой и полупоклоном указал обеими руками на открывшийся тоннель.
— Вам сюда. Не пройдет и двадцати минут, как вы окажетесь там, куда так рвались. Конечно, не моего ума дело, чего вы там будете искать, но я бы посоветовал глянуть в первую очередь в руинах Хольмстадта.
— Где?! — подскочил, как облитый битумом, срывая с лица защитную повязку, Олаф.
— Где слышали, — злорадно хмыкнул великан. — В руинах старого Хольмстадта. Пора бы знать, что в человеческий Хел попадают не только люди, но и всё, что с ними связано. В том числе, их жилища. Кхм… Не мечите апельсины перед свиньями… Что-то я с вами заболтался, с невеждами, будто у меня других дел нет… Короче, вам всё прямо, никуда не сворачивая. Летите за огоньком. Там всё сами увидите. Благодарность — при встрече.
И, заливисто хохоча над собственной остротой, понятной только ему самому, Суртр швырнул в открывшийся проход оранжевый шар из жидкого пламени.
— До свидания!.. Спасибо!.. — тем не менее, успел выкрикнуть Иванушка перед тем, как Масдай сорвался с места и ринулся со всех кистей за стремительно удаляющимся и уменьшающимся на глазах огненным колобком.
Когда охотники за Граупнером вылетели, наконец и неожиданно, из узкого извилистого коридора черного хода, похожего больше на готовую сомкнуться на нежданных гостях расселину, чем на открытое пространство, путеводный мячик Суртра превратился в искру, мигнул и исчез.
Скала за их спинами с утробным грохотом захлопнулась.
Масдай остановился.
Пассажиры огляделись.
Тусклый серый свет пасмурного ноябрьского вечера окутывал полузнакомый ландшафт подземного отражения Хеймсдалла и Отрягии. Похоже было, что кроме людей, их домов и прочих окончивших свой утилитарный век пожиток, в холодный Хел отправлялся и умирающий на поверхности день.
Низким потолком нависал над лишенной красок и жизни землей неровный каменный свод.
Вдалеке, безучастно и бесцельно, бродили полупрозрачные тени.
— Люди?..
— Люди!..
— Люди!!!
Вряд ли со дня основания Нифльхайма кто-то из человеческих существ или богов так радовался, попав сюда.
Быстрее всех закончил торжествовать успешное прибытие к цели их экспедиции Олаф.
Он свел к переносице брови, болезненно выгнул губы и принялся настороженно озираться по сторонам, словно в одно время и желая, и страшась увидеть что-то, что интересовало его даже больше злополучного кольца.
— Что он хотел сказать, когда сказал, что здесь есть развалины Хольмстадта? Что мой город сожгли? — недовольно бормотал он, привставая на цыпочки и поворачивая голову то так, то эдак, будто пытаясь заглянуть за тонущий в полумраке лес или выглянуть поверх приземистого, поросшего призрачным кустарником холма. — Или это одна из ваших… как их там… мутафор?.. ментафор?..
— Не лайся раньше времени, — решительно пресек экскурс рыжего королевича в стилистику Мьёлнир. — Найдем — разберемся. Масдай, поднимись повыше. Может, отсюда будет видно, где эти хеловы развалины.
Надежды громовержца оправдались: едва послушный ковер взлетел под каменный небосвод царства теней, как нетерпеливому взору людей и бога открылся город.
Вернее, то, что от города обычно остается, если его сначала тщательно сжечь, а потом растащить транспортабельные остатки в неизвестном направлении, бросив по пути оказавшиеся слишком тяжелыми, или слишком неухватистыми.
Заваленные обломками бывших стен бывшие улицы, сложенные из крупного тесаного камня покрытые сажей и копотью бывшие фундаменты, черные, как головешки, бывшие печные трубы, вздымающиеся одинокими монументами к низкому небу Хела, высохшая, выщербленная чаша бывшего фонтана на бывшей площади…
— Хольмстадт?.. Хольмстадт?.. Это — Хольмстадт?.. — не веря своим глазам, тупо повторял снова и снова сын конунга.
— Может, когда-то давно в вашей столице случился пожар — со всеми городами это случается на том или ином этапе их развития, с некоторыми — даже по несколько раз… — утешающее положил на гороподобное плечо отряга пухлую ручку маг-хранитель. — Но потом ваш город… как его там… на Х… ладно, неважно… потом он был отстроен заново, в таком виде, как сейчас на поверхности, и нет никаких причин беспокоиться, вьюноша.
— Я не беспокоюсь, — сосредоточенно глянул на него с высоты двухметрового роста королевич. — Я удивляюсь. Откуда в Хольмстадте камни? Он же деревянный!
— Откуда в Хольмстадте фонтан, ты не спрашиваешь? — не преминула съязвить царевна.
— А что такое «фонтан»? — не понял ни терминологии, ни издевки воин.
— Фонтан — это гидротехнически-архитектурное сооружение… — радостно было начал объяснять Иванушка.
Но недолго.
— Что такое «гидро» — я знаю, — не дослушав, серьезно кивнул Олаф. — Это такое многоголовое чудище. А что значит «чихнический»?
— Ладно, эксперты-архитекторы, — фыркнула Сенька. — Потом договоритесь. Масдай, давай туда. Проверим информацию вражеского источника.
Подлетев поближе, ковер завис над головами бестолково слоняющихся среди руин и сквозь них фантомов, и пассажиры получили возможность рассмотреть призрак загадочного города как следует.
В отличие от эфемерных теней завершивших свой жизненный путь отрягов, стены и печи завершившего свой жизненный путь города были плотными и реальными. Брошенный Серафимой орех со стуком отскочил от сложенной из бело-голубых чумазых камней трубы камина, задетая Олафом доска загрохотав, повалилась на порог и переломилась надвое, а эхо от падения еще долго гуляло по гулким закоулкам переулков и тупиков.
— Тихо, ты!!! — шепотом, едва ли не громче звука падения обугленной деревяшки и эха вместе взятых, взревел громовержец. — Если нас услышит Хель…
Олаф проворно зажал себе рот ладонью:
— Я молчу…
— У нее такой хороший слух? — практично — и еле слышно — поинтересовалась царевна.
— Не знаю… — таким же полушепотом неохотно признался бог. — Но проверять не хочу…
— А как тогда мы будем искать… кольцо? — осторожно, пока не выяснится главное, выбрал нейтральный термин Иван. — Оно громко на свое имя отзывается?