И сейчас Адалет грозно сдвинул седые брови, потянулся за прикрепленным сзади к седлу посохом… и к смятению своему вдруг понял, что после нескольких часов тряской горной дороги и вездесущего холодного дождя чувствует себя так, будто это не мерин его, а он мерина втащил на собственной спине на высоту четырех сотен метров над уровнем моря.
Сдавленно охнув от боли в затекшей пояснице, маг срочно решил ограничиться троекратным похлопыванием кончиками пальцев по орудию своего ремесла 1, и то ли усмехнулся, то ли покривился.
— Да…
------------------
1 — Чем дотянулся, тем и похлопал.
------------------
Приняв полученный ответ как должное, бравый военный воодушевленно продолжил:
— Поразительно! Замечательно! Кто бы мог подумать!.. Как это вов… восхитительно, я имел в виду. И…. э-э-э… Кхм. О чем это я?.. Ах, да. Королевство наше небольшое, хотел я сказать, но занимает очень важное место в коммерции Белого Света, ведь через него проходит самый оживленный торговый маршрут Северного Забугорья!..
— Да?
Заинтригованные, путники ощупали придирчивыми взглядами оставшуюся позади и маячащую впереди дорогу.
Потом еще раз.
И еще.
Кроме высунувшейся из-под неуклюжего кособокого валуна и тут же спрятавшейся ящерки, другого движения на самом оживленном торговом маршруте Северного Забугорья замечено не было.
Офицер, может, и смутился, заметив их действия, но речи не прервал.
— Да-да! Самый короткий путь из Среднего Забугорья в Западное лежит через эти горы и нашу долину, где в столице — славном граде Багиноте, в честь которого и названо государство — усталые путники могут отдохнуть на одном из восьмидесяти восьми постоялых дворов, пополнить припасы, сменить или подковать лошадей и отремонтировать возы. Самые низкие цены в радиусе двадцати километров, надо заметить. Но, как говорит наш известный философ Бруно Багинотский, за всё бесплатное приходится когда-то платить. И поэтому при пересечении границы нашего королевства путешественники, следующие с коммерческой или иной целью, обязаны внести в казну королевства небольшую сумму.
— Сорок кронеров вы называете небольшой суммой?! — не выдержал Адалет.
— Но с одного человека получается только десять! — умиротворяюще вскинул ладони офицер. — А если посчитать еще и лошадей, то всего пять!
— Не пойдет, — упрямо мотнул головой Сенька.
— Почему?.. — искренне огорчился офицер.
— Мы не собираемся отдыхать на ваших дворах, — принялась загибать она пальцы. — Мы не станем ничего у вас покупать или подковывать. И возов, нуждающихся в ремонте, равно как и каких-либо других возов, у нас нет. А первое правило столь лелеемой вами коммерции — "нет услуги — нет оплаты".
— Но… но… — растерялся военный и лихорадочно зашарил вокруг себя глазами в поисках вдохновения.
И нашел его.
— Но тогда вам придется заплатить за дорогу. Вы же не можете отрицать, что рассчитываете воспользоваться нашей дорогой?
— А что в ней такого особенного?
— Она… На территории Багинота она гораздо ровнее, чище и шире, чем за его пределами!
— Ну, и что? Мы обожаем узкие неровные грязные дороги, — холодно пожала плечами царевна.
— Но только по нашей дороге ваши кони могут развить скорость до трехсот километров в час!
— Не могут, — решительно констатировал Олаф. — Ни одна лошадь не может.
— Это уже ваша проблема, — с сожалением развел руками офицер. — А дело нашего королевства — предоставить такие дороги. И мы свою часть сделки выполнили. А второе правило коммерции — "есть услуга — есть оплата"…
— Половина услуги!
— Хорошо, половина. Поэтому двадцать кронеров — с вас. И ни единорогом меньше.
Вздохнув и тоскливо помянув добрым тихим словом капризы лотранской погоды, принудившие их спешиться, Серафима — казначей их маленького экспедиционного корпуса — вытащила из кармана кошелек и, скрепя сердце и скрипя зубами, отсчитала в протянутую руку багинотца двадцать серебряных монет.
С удовлетворенным кивком тот пересчитал их еще раз и аккуратно ссыпал в свой тощий кожаный кошель с тесненной золотой короной.
— Милости прошу в нашу гостеприимную страну! — деловито спрятал он кошелек под плащом и дал знак солдату у шлагбаума поднимать полосатую преграду.
На хмурой физиономии царевны неуловимо промелькнула тень внутренней борьбы, мгновенно начатой и так же моментально проигранной, и тут, как с испугом подумал ее супруг, на Сеньку накатило.
Она соскочила на землю, вцепилась в правую руку офицера и долго энергично трясла, от всей души молотя его при этом по спине, потом принялась в экстазе обнимать его, будто потерянного во младенчестве прадеда.