---------------------
Кудрявый конюх вытянул короткую.
Шепелявому Гуго спички не досталось.
— Ну, что ж, парень, приятно было с тобой поработать, — крепко обнял долговязого белобрысого паренька лет двадцати штатный кузнец постоялого двора.
— Ты был должен мне сорок единорогов, но я тебе прощаю, — скорбно похлопал его по руке краснолицый повар. — Твоя вдова вернет.
— Какой ты, оказывается, отважный… — с некоторым сожалением вздохнула мятой и медом ему в подбородок воздушная, как безе, кондитерша.
— Я всем буду рассказывать, что знал тебя, — скупо проронил лютнист и пробежал тонкими пальцами по расстроенным струнам.
— И я тоже… — нашел, наконец, слова и нервно отозвался Гуго, заработав, к своему удивлению, от жеманного музыканта кисло-соленый взгляд…
Когда все труженики "Мудрого Бруно" получили возможность сказать собирающемуся пропасть без вести герою поневоле всё, что о нем думали, Иван и Олаф бережно подхватили несопротивляющегося труженика метлы и лопаты под белы рученьки 1 и вывели на улицу.
Провожать их до ворот высыпал весь персонал двора, плюс правящая элита королевства.
— Удачи вам!.. — махал извлеченной по такому торжественному случаю из кармана плаща короной Август.
— Да не дрогнет ваша рука!.. — напутствовал Гогенцолль.
— Ваши руки!.. — уточнял хозяин.
— И ноги!.. — вторил ему повар.
— И всё остальное!.. — звенел арфой музыкант.
— Возвращайтесь с победой!.. — выкрикнула посудомойка.
— Да хоть и без победы — просто так возвращайтесь!.. — пожелала кондитерша.
— Но тогда бесплатно!.. — не удержался министр финансов.
— И за постой с вас будет!.. — поддержал трактирщик. — И за сено!.. И за овес!..
Король вдруг неуверенно откашлялся.
— А куда это он их ведет?
Хор горожан, провожающих былинных витязей на ратный подвиг, сбился и смолк.
— А куда это они его ведут? — при ближайшем рассмотрении диспозиции дислокации уточнил Гогенцолль.
И тут же группа поддержки взорвалась новой речевкой:
— Не-ту-да!!! На-ле-во!!! Не-ту-да!!! На-ле-во!!!..
Витязи остановились, переглянулись, перегруппировались, развернули вороную с белой звездой кобылу подавленно втянувшего голову в плечи проводника в указанном направлении, с благодарностью помахали багинотцам, и двинулись навстречу подвигу.
И благополучно добрались до первого перекрестка.
— А теперь куда? — задал резонный вопрос Адалет проводнику.
— Т-туда, — то ли указал направление вперед головой, то ли просто не совладал с нервным тиком Гуго.
Потом задумался, ткнул сжимающей поводья рукой налево, дернул правым плечом направо, и снова погрузился в себя на такую глубину, что без батискафа или хотя бы без чрева глубоководного монстра добраться до него не представлялось возможным.
— Король?.. — Сенька, не теряя времени на заранее обреченную на неудачу попытку, обернулась на ораву застывших в двух десятках метров за спиной болельщиков. — Куда дальше?..
Провожатые — а с проходом через весь город их число выросло почти в сорок раз — осмелились оставить своих защитников только на самом краю тумана, и только убедившись, что к этому времени пришел во вменяемое состояние2 их проводник.
------------------------
1 — Отпусти они его хоть на секунду — и случилось бы нечто непредсказуемое: он или упал бы, запутавшись в собственных ватно-резиновых ногах, или бросился бы бежать без остановки до самой Лотрании.
2 — Настолько, что мог тихо поскуливать и приговаривать при каждом лошадином шаге "ой, мама".
----------------------
Великолепная четверка спешилась на мутно-дымчатой границе, передав коней на попечение министра, и вопросительно воззрилась на замешкавшегося Гуго.
Под кровожадным взглядом мастера Карла и разочарованным — кондитерши бледный, с подергивающейся щекой разнорабочий слабо пробормотал что-то вроде: "В-вам н-нейчас с-сперед".
— Счастливого пути, — авансом, но вежливо пожелал им король.
— Проводника берегите, — практично посоветовал Гогенцолль.
— С ним или на нем! — не к месту, но трубно взревел флейтист, встав в театральную позу.
И бедный Гуго не выдержал напряжения.
Он содрогнулся, рука его непроизвольно дернула поводья, и лошадь — заслуженная старая кляча из запасника конюшни "Мудрого Бруно", приняв это за сигнал к наступлению, вспомнила молодость, взбрыкнула, всхрапнула, встала на дыбы и понеслась в туман.
Оставив длинноногого парня барахтаться на земле под собственные проклятия и нервический гогот толпы.