— Встать помоги!!! — гаркнул Адалет так, что остатки ступора вмиг покинули замутненный мозг молодого воина, и тот вскочил, готовый к бою — топор в одной руке, чародей — в другой.
Вывернувшись из оставшегося в железной хватке Олафа плаща, старик торопливо выкрикнул заклинание, и посох, выскользнувши из его руки, ткнул наконечником куда-то вперед и влево.
— Они там! — выкрикнул маг, выхватил из воздуха посох и, зажав его подмышкой подобно копью, бросился в указанную им же сторону.
Отряг, ревя во всё горло боевой клич своего рода и размахивая топорами как веерами, сломя голову кинулся за ним.
Впрочем, спринт их завершился быстро.
Всего в нескольких метрах от места их падения туман внезапно потемнел, будто вода в аквариуме с испуганной каракатицей, и в ноздри ударила подобно кулаку великана волна непереносимого зловония.
Отвратительный смрад — гниль, настоянная на плесени — не хуже любой скалы остановил людей и заставил отшатнуться и беспомощно спрятать лица в одежде.
Не отнимая эталона благовоний — пропитанного грязью и конским потом рукава — от носа, Адалет вскинул посох в направлении наползающей тьмы, и ослепительная струя света разрезала черную мглу, словно сжигая ее, превращая в бесформенные угольно-черные хлопья.
— Хель и преисподняя…
Всего в десятке метров от них показалась потерянная так недавно и так давно дорога.
На ближней обочине которой, рядом друг с другом, всё еще сжимая в руках бесполезное оружие, недвижимо лежали лукоморцы.
А над ними, метрах в двух, висело черное, как смоль, облако размером с крестьянский дом. От него к беспомощным телам тянулись, извиваясь и колышась на отсутствующем ветру, тонкие нитевидные щупальца.
— Кабуча!!!!!!!
Рев Адалета, свист вылетевшего из посоха огненного шара и нечленораздельный, но полный ужаса и ярости вопль бросающегося в атаку конунга слились в один протяжный оглушительный вой, заставивший содрогнуться даже летучего кровопийцу.
Рассекая со свистом топорами зловонный воздух, Олаф несся на врага как выпущенный из катапульты булыжник, но шар волшебника обогнал его и с шипением погрузился в раздутое брюхо жуткого бесформенного существа.
Щупальца его дрогнули и замерли.
— Ага, не нравится!!!
Шар за шаром покидали раскалившийся набалдашник пылающего пронзительно-желтым светом посоха, и один за другим беспощадными снарядами пронзали отшатнувшуюся и скукожившуюся тварь.
— Мьёлнир!!!.. Мьёлнир!!!..
Оглушительный рев разорвал черные горелые клочья волшебного тумана, и Олаф, остервенело размахивая топорами, перескочил через неподвижные тела друзей и вклинился между отдернувшимися под натиском магии Адалета, но всё еще жадно тянущихся к лукоморцам щупальцами.
— Олаф, нет!!! Не подходи!!!..
Но волшебник мог с таким же успехом воззвать к самому туману.
Удар, другой, третий, четвертый градом сыпались на одутловатое брюхо вампира и угольные нити, как камнепад. Свистел рассекаемый с невероятной скоростью воздух, сверкала сталь, ревел как раненный бык отряг, готовый зубами рвать мерзкую тварь…
Ничто не могло остаться целым в такой мясорубке.
Ничто, кроме грязного летающего монстра.
Оправившись от первого замешательства, он потемнел, словно наливаясь черной кровью, вздохнул утробно и вдруг принялся пухнуть.
Рубленые и прожженные раны в его боках стали дрожать и затягиваться прямо на глазах.
— Олаф, прочь!!! Щупальца!!!..
Ведомый, скорее, инстинктом самосохранения, чем советом Адалета, отряг бросился на землю, перекатился, уворачиваясь в последнюю секунду от оживших и вновь возжаждавших крови вновь гибких нитей и… наткнулся на два вкопанных в землю столба.
Которые тут же взлетели вверх.
— Хель и…
Печальное ржание было ему ответом.
— Дура!!! — неистово рявкнул он, вскочил…
Злополучная лошадь, запутавшись поводьями в кустарнике, лишь отчаянно мотнула головой.
— Дура!!! — еще раз гаркнул отряг, махнул топором, снося половину придорожных зеленых насаждений в радиусе двух метров, пленивших непутевую лошадь и, не оглядываясь, бросился к Адлету.
— Я иду!!!..
Плюющиеся жидким пламенем лохматые сферы с низким гудением шмелей одна за другой вырывались из посоха мага и устремлялись то к щупальцам тучеобразного теперь монстра, то в брюхо, то во фланги, выжигая дыры и клочья призрачной плоти на своем пути, но существо, казалось, ни сдаваться, ни сдуваться не собиралось.