Шаг за шагом и шар за шаром, Адалет отступал.
Шаг за шагом и шар за шаром, тварь приближалась.
— Я не могу ее прикончить!!!.. Беги отсюда!!! Забирай их и беги!!! — разрезал напоенный гнилью и смертью воздух пронзительный голос мага. — Я за тобой!..
— Я…
Больше всего на Белом Свете юному воину хотелось с кличем "Мьёлнир, Мьёлнир!" накинуться на черную мерзость подобно ледяному шторму и сгинуть со славой в неравном, но яром бою…
Но он был не просто воином.
Он был конунгом.
А это значит, что в крови его, в костях, в сердце и в мозгу веками и поколениями его предков вбито было знание того, когда надо умирать, а когда — отступать.
И он, скрипя зубами от исступленного бессилия, сунул топоры за спину, метнулся к друзьям, сгреб их в охапку одной мощной лапой и кинулся бежать.
— Кобыла, Олаф, кобыла!!! — чародей, оторвавшись на секунду от поливания черной твари огнем, повернул голову и свирепо ткнул пальцем в замешкавшуюся отчего-то у поверженных кустов лошадь.
— Какая еще в Хел горячий кобыла!!!..
Но, послушный воле мага-хранителя, изрыгая сквозь стиснутые зубы отборные отряжские проклятия, юный конунг развернулся на ходу, бросился к освобожденной лошади, и… коротко крякнув, закинул на плечо и ее.
Пресловутый Боливар, молодой и холеный, с трудом мог вынести одного.
Безымянная пожилая кобыла кавалерийским галопом, сотрясающим землю и заставляющим булыжники дорожного полотна испуганно подпрыгивать, вырвала из щупалец черного тумана четверых.
Озверевшее от ран и близости крови чудище погналось было за ускользающей добычей, но скорость, видно, никогда не числилась среди его достоинств, а огненные шары чародея, хоть и не смертельные, километра через полтора замедлили его до полной, хоть и томительно-нескорой остановки.
Задыхаясь и хрипя, лошадь вылетела из царства промозглой мглы на чистый свежий воздух, и пасмурный вечер с его серостью и моросью показался людям солнечным утром.
— Ос-с-с-становись-ь-ь-ь-ь… — сипло вырвалось из искусанных губ чародея и лошадь, словно поняв человеческую речь, припарковала себя у дорожного указателя с прибитой дощечкой, украшенной корявым изображением черепа и костей.
— Сейчас я помогу… — обернулся было Олаф, но маг, просидевший всю скачку задом наперед на голом крупе, уже съезжал на обочину в изнеможении, держась трясущимися руками за усеянный прошлогодними репьями конский хвост.
— Л-лукоморцев… п-посмотри… ох-х-х-х-х…
Но выполнить указание волшебника конунг не успел.
— Что…
— Что случилось…
— Живы!!! Они живы!!!
— Ясен пень… живы… кто тут… сомневался…
— А где мы?..
— Где… это?..
— Это — там. А мы — тут, — исчерпывающе ответил отряг и бережно, словно маленьких детей, опустил на землю сначала Ивана, потом Сеньку. — Где болит? Куда укусила? Как…
Но тут умиротворяющую тишину простого весеннего вечера нарушили пронзительные радостные крики.
— Вон они!!!..
— Вон они!!!..
— Вернулись!!!..
И из-за поворота, из сооруженного на скорую руку шалаша, выскочили и помчались к воротившемуся с того света отряду сначала король, потом министр, за ними — еще с десяток разодетых как на парад победы вельмож. Самым последним, втянув повинную голову в плечи, как на казнь плелся их полупроводник Гуго.
— Ну, как?..
— Ну, кто?..
— Ну, где?..
— Ну, сколько?..
— Мастер финансист, ваши вопросы потом, соблюдайте приличия!
— Тихо! — торжественно выпрямившись во весь рост и нахлобучив корону на лоб, Август Второй взмахнул воображаемым скипетром, и придворные умолкли.
— Говорит и задает вопросы здесь только один человек! — строго провозгласил король.
— Ну, как?..
— Ну, кто?..
— Ну, где?..
— Ну, сколько?..
— Мастер финансист!..
— Один, я сказал!!!
Царедворцы сконфужено захлопнули рты.
— А я один и говорил…
— И я один…
— Нет, это я один…
— Ваше величество ведь само сказало, что…
— Я имел в виду себя!!!
— Кхм.
— Ну, как? Ну, кто? Ну, где? Ну… что это было, я хотел сказать? — предупреждающе зыркнув в сторону почтительно потупившихся министров, выпалил взволнованной скороговоркой монарх.
— Было? — еще минуту назад измученный, выжатый, как лимон в центрифуге, маг-хранитель величаво приосанился, многозначительно выставил вперед посох, задумчиво поиграл на нем пальцами, откашлялся и траурным голосом произнес:
— Не было, ваше величество. Есть до сих пор. К сожалению, она пережила столкновение с нами. К счастью, мы пережили столкновение с ней.