Разочаровано выпятив нижнюю губу, рыжий воин вернулся в свой номер, разоружился, снял шлем, кольчугу и наручи, поплескал в лицо остывшей водой из тазика и завалился на кровать с твердым намерением уснуть. Но привычное душевное равновесие отчего-то упорно ускользало от него, а перед глазами всё вспыхивали будоражащей тревожной разноцветной каруселью видения то злобной фиолетовой ведьмы, то призрачной фигуры Аос, то пьяного завистливого министра, а потом опять, и снова-сызнова, и еще раз, и не раз…
Прокрутившись на жестком гостиничном ложе минут двадцать, уронив подушки и смотав на себя, как на веретено, все простыни, покрывала и одеяла2, отряг раздраженно рыкнул и сел.
Через три минуты, с плащом из одеяла на плечах, он уже стоял на пороге лукоморцев.
-------------------
1 — Единственного человека на Белом Свете, в двери которого он очень быстро научился стучать, прежде чем войти. Всего с трех попыток. Превращение в хомячка, удар молнией и покрытие чешуей сделали за несколько дней то, что не удавалось ни одному из его наставников за долгие семнадцать лет.
2 — Учитывая длину кровати, срочно сколоченной персонально для него конюхом — мастером на все руки — постельного белья и прочих принадлежностей ушло на нее вдвое больше, чем на обычную.
-------------------
— И тебе спокойной ночи, — протяжно зевнула с края кровати и стянула с ноги второй сапог Сенька.
— Он… давно ушел? — подозрительно зыркнул по сторонам конунг.
— Он?.. А, этот… как его… Вицли-Пуцли…
— Пополь Вух, — поправил ее муж.
— Во, точно!
— Кто такой? — настороженно сузил глаза Олаф.
— Чудак какой-то, — пренебрежительно пожала плечами царевна. — Вспомнил, что один его приятель должен был проезжать Багинот и обещал остановиться в этой гостинице приблизительно в это время. Так теперь он каждый вечер приходит сюда и ходит по комнатам, расспрашивает, не видал ли кто его дружка. Но, поскольку единственные занятые комнаты сейчас — наша, твоя и адалетова, а вас с дедом не было, то особо долго ходить ему не пришлось.
— А чего этот дружок сам сразу к нему не идет? — сразу увидел брешь в логике неизвестной породы Тополя отряг.
— Да у них в прошлый раз размолвка вышла, вот и хочет теперь на нейтральной территории переговорить, помириться… — прикрыла ладонью следующий зевок Серафима.
— Долго сидел?
Супруги переглянулись.
— Конечно, бывает и дольше… — дипломатично выразился Иван.
— Да он ничего такой, забавный мужичок, — словно оправдывая отсутствующего багинотца, проговорила Сенька. — Только уж любопытный больно. "Что, да кто, да откуда, да куда"…
— И вы ему всё рассказали?
— Сеня не дала, — чуть обиженно покосился Иванушка на супругу. — Сказала, что дело к ночи, а он, если будет много знать, будет плохо спать.
— А что, разве не правда? — ухмыльнулась Серафима. — Вон, Олаф всего ничего путешествует, узнал нового еще с гулькин нос, а уже уснуть не может. А про тебя я вообще молчу.
— Вот-вот… то есть, нет, конечно… в смысле, да… — мрачно подтвердил витязь в одеяльной шкуре и без приглашения опустился на свободный стул, болезненно закряхтевший под его тяжестью.
Ходить вокруг да около смысла больше не имело, и он подвинул к себе стол, навалился на него грудью, скрестил почти на середине руки, вздохнул, словно готовился нырнуть в реку Забвения, и начал, не сводя сосредоточенного сумрачного взгляда с въевшегося зеленоватого пятна на столешнице под его кулаками:
— Короче, ребята, хоть посмейтесь, хоть болваном назовите, хоть чокнутым, а только сегодня вечером со мной вот что приключилось…
Через пятнадцать минут лукоморцы знали всё.
Кроме истории с финансистом-ренегатом.
Следующее утро разбудило их нестройными, но бравурными звуками выдуваемой и выколачиваемой меди под окнами их номеров.
— Чёонитам… сумапосходили… — почти не открывая глаз и рта пробормотала царевна и сунула голову под подушку.
Иванушка отложил в сторону новую книжку из личного фонда самого мастера Карла, открыл окно и распахнул ставни.
— Тут их целый оркестр! — восторженно вырвалось у него в ту же секунду. — И все так разодеты забавно!
— Цирк приехал? — оживилась Серафима.
— Се-е-е-еня… — укоризненно протянул Иван. — Это — их старинные национальные костюмы! Традиции, пронесенные сквозь века! Наследие предков! Чужие обычаи, какими бы они ни казались непосвященному и неподготовленному человеку, нужно уважать! Ведь за каждым из них, даже самым незначительным и нелепым зачастую скрывается смысл, наполненный глубоким и ёмким содержанием! А ты — "цирк"…