Вслед за ней в разные стороны брызнули алеющими булыжниками стены.
— Ложись!!!..
Так и не разобравшись, кто первым выкрикнул сей полезный, но несколько запоздалый совет, оба человека бросились лицом на землю, прикрыли руками самое дорогое 1, и замерли в неуютном ожидании прилета раскаленной каменюки по голове.
---------------
1 — Адалет — посох, Олаф — топоры.
---------------
Жар от горящего дома, вернее, того, что от него еще оставалось, заставил их скрипнуть зубами, сбить дымок с тлеющих волос на макушках и задом-задом начать отползание, быстро переросшее в более традиционное отступление, а потом и отбегание.
— Гори-гори ясно, чтобы не погасло, — размазывая рукавом ровным слоем грязь по лбу и волосам над маской, еще не уверенно, но уже почти весело пропел Адалет.
— Кто к нам из печки придет, от печки и погибнет, — сурово приговорил юный конунг и бережно принялся рассовывать топоры по чехлам. — Ишь, как палит-то… Даже туман разогнало.
— Скоро туман разгонится сам, — оглядывая разрушения и повреждения, причиненные его новому балахону валянием в грязи под дождем из горящего мусора и добродушно похмыкивая, проговорил маг-хранитель. — Это существо — прелюбопытное, согласись, с точки зрения монстрологии и связанных с ней наук — вырабатывало его. Не будет твари тумана — хорошая погода установится над… э-э-э-э… э-этой страной, не успеешь и глазом моргнуть.
— Это она, дура, удачно в печку залезла, — растягивая отвыкшие губы в кривоватой ухмылке, проговорил отряг.
— Вот тебе, заодно, и ответ на вопрос, что она будет делать, когда проголодается, — хитро прищурился маг.
— Не знаю, что там ваша… мастрология… говорит про ее начинку, а только мозгов у нее нет, это теперь веслу понятно, — подытожил Олаф с видом ведущего туманного твареведа Белого Света и решительно отвернулся. — Пойдем. Надо лукоморцев искать. Поди, уже в гостинице сидят, сушатся, мясо с картошкой жареной наворачивают…
— Пойдем, — при мысли о мясе с жареной картошкой моментально согласился Адалет.
Кострище за их спинами стремительно догорало — камень, что ни говори, материал не горючий, а скудной пастушеской обстановки и на минуту хорошего фейерверка было маловато.
Оглушительно пощелкивая, будто пастушескими бичами, быстро остывали чудом оставшиеся на месте закопченные булыжники фундамента.
Черно-алым одиноким перстом вопиющего в пустыне в мутное небо вздымалась громоздкая и грузная печная труба.
— Гляди-ка ты, уцелела, — оглянувшись, рассеяно заметил отряг. — Хороший мастер клал… на хорошее дело. Ни дна ей, ни покрышки.
Имея в виду сейчас, конечно, не трубу, а то, что в ней сдохло, Олаф сосредоточено сорвал и выбросил маску, сплюнул себе под ноги, сдвинул шлем на затылок и зашагал прочь.
— Хороший… — меланхолично согласился маг, вспомнил про картошку, ускорил шаг, и вдруг остановился, словно наткнувшись на другую хорошо сложенную печку.
— Что случилось? — с недоумением оглянулся на старика конунг.
— Вероятность, конечно, ничтожна, но если… — медленно обернулся и начал было говорить чародей, как вдруг печь задрожала, камни ее посыпались, будто не скрепленные надежным раствором, а сложенные как попало друг на друга, и на месте выстоявшей в горячем хеле магического пламени печки не осталось ничего…
Ничего, кроме неспешно расширяющегося и обрастающего черными гибкими нитями сгустка мутноватой тьмы.
— К-кабуча… Кабуча бука мача чучундло…
Маг лихорадочно оглянулся в поисках какой-нибудь еще неприступной избушки поблизости, но кроме догорающего дровяника и кривоватого навеса для сена других строений бедный пастух завести не успел.
— Бежим!!! — выкрикнул маг.
Отряг всё понял правильно, подхватил чародея подмышки, закинул на плечо, отмахал в мгновение ока несколько метров… и встал.
— Маска!!!..
— Сейчас!!!.. — вскинул посох Адалет и левитировал в свою вытянутую руку отброшенный минуту назад в куст прошлогодней лебеды ставший вдруг жизненно необходимым кусок черной ткани.
Вернее, в то место, где только что его вытянутая рука находилась.
Потому что, не расслышав или недопоняв своего седока, ражий воин яростно выкрикнул: "Успеем!.." и развернулся, чтобы забрать повязку самостоятельно.
Первое, что бросилось ему в глаза, был тот самый кусок грязной прожженной материи.
От неожиданности конунг выпустил Адалета, схватился за топор, покачнулся, оступился, нога его угодила в выбоину на дорожке…