— Поздно, но серьезно… — не поясняя афоризма, пробормотал старик. — Значит, каждый из вас полетит на персональном диване на свою, определенную по карте точку?
Огмет хрюкнул, смачно стукнувшись о камень головой, и вопросительно приоткрыл глаза.
— Почему диване?
— А на чем еще удобнее сидеть? Хотя, в принципе, хорошее эргономичное кресло-качалка — тоже неплохо…
Ученик ухмыльнулся сквозь усталость.
— Мы об этом как-то не подумали. Двери, секция забора, ворота, оконная решетка, плот один раз — дальше этого наши эксперименты не шли…
— Я всегда тебя переоценивал, парень, — покровительственно хмыкнул в белые усы Адалет.
Огмет пробурчал что-то неразборчивое и обижено примолк, но через минуту снова обратился к учителю.
— Мастер Адалет?
— Да?.. — теперь уже маг-хранитель не спешил открывать на вопрос глаза.
— Чем вы сейчас занимаетесь? Как ваши дела?
Старый чародей покривил губы.
— А ты как думаешь, чем? Как всегда. Спасаю Белый Свет от неслыханного зла. Или ты забыл, зачем поступал ко мне в учение?
— Не забыл…
Несостоявшийся ученик снова замолчал.
И снова ненадолго.
— Мастер Адалет?
— М-м-м?..
— Эти молодые люди с вами… они ведь наследники Пяти Родов?
— Уг-гу… оба… кроме язвительной, но до неприличия сообразительной девицы… Она жена одного из них… Увязалась за нами…
— И на какое место указали ваши гадания в этом году?
— Красная горная страна… Плато Смерти…
— Подходящее название…
Показалось Адалету, или голос молодого волшебника дрогнул?..
— Подходящее место…
— И вы уверены, что в этом году?..
Если бы старик был не так утомлен, он бы вскочил и начал сыпать проклятиями как грозовая туча — градом.
Сейчас же дерзновенный отрок отделался вялым пинком под косточку и оплеухой.
— Простите, мастер Адалет, простите… Я не хотел… я не имел в виду… то есть, я не это имел в виду…
— А что? — сухо, как кнутом щелкнул, оборвал его маг.
— Я… после того, как ушел от вас…
— Убежал. Называй явления и вещи своими именами… еще один не усвоенный тобой урок, мальчик.
Губы Огмета снова стиснулись и побелели, но голова его кротко кивнула, очи долу.
— После того, как я убежал от вас… я много думал над делом всей вашей жизни, как вы его именуете… а однажды в самом центре какого-то жаркого и зловонного города Бхайпура наткнулся на человека…
— Всего одного? — язвительно уточнил старик. — В городе свирепствовала чума, или все они разбежались при одной вести о твоем приближении?
Молодой волшебник напрягся, закусил губу, проглатывая еще одну незаслуженную колкость со стороны бывшего учителя, долго выдохнул, собирая душевное равновесие в кулак, и ровным голосом продолжил.
— Этот человек умирал от голода и болезней в долговой яме на площади. Но, как будто этого было мало, его забрасывали гнилью и нечистотами прохожие. Они издевались над ним, называли безумцем и проклятым… Я выкупил его. Отнес на свой постоялый двор. Отмыл. Поделился последней лепешкой. Но… всё оказалось напрасным. Он умер у меня на руках.
— Печальная история, — посерьезнел и нахмурился Адалет. — Но при чем тут я? Надеюсь, ты не принял его за меня?
— Нет, что вы, учитель… Но дело в том… что этот человек… он был не сумасшедшим. Он был пророком.
— Не вижу разницы, — криво усмехнулся старик.
— Может, ее и нет, — сдался без спора гость. — Но в голове моей засело, как зазубренный наконечник копья, его прорицание, сделанное на последнем дыхании. Он сказал, что это — его подарок. И берег он его специально для меня.
— Да? — заинтересовано принял вертикальное положение маг-хранитель. — Точные слова вспомнить сможешь?
— Я не забывал их ни на миг, — тяжело, с расстановкой, настоянной на сдерживаемых годами чувствах, проговорил визитер.
— И чего же касался твой презент? — любознательно прищурился Адалет.
— Возвращения Гаурдака.
— Что?!..
Будто не слыша потрясенного восклицания учителя, Огмет продолжал:
— Нищий пророк, как это ни странно, говорил стихами… и, конечно, на своем языке… но я перевел их. Если хотите — я их прочту вам.
— Нет!!! — как ужаленный подскочил волшебник. — Нет!!! Ни за что!!!
— Но?!.. — изумление и шок гостя были почти материальными.
— Нет, милый мой мальчик, нет… — Адалет умоляюще заглянул в расширившиеся от удивления глаза ученика. — Что угодно… только не это… Я помню твои юношеские вирши… даже мой прогрессирующий склероз в этом мне не спасение… поэтому ради всего святого прошу тебя… Читай подстрочник.