Заинтересованный лукоморец осторожно подошел поближе, потрогал пальцем салатовые пирамидки и бережно прикоснулся ладонью к пушистой лиане. Та закачалась, осыпая на стол мелкие частички своих мохнушек. В воздухе поплыл тонкий аромат лаванды и мяты.
Царевич недоверчиво потянул носом, улыбнулся, качнув головой любопытному свойству неведомого растения, и потянулся к дальнему концу стола, чтобы разглядеть получше пузатый бутылек забавной формы в виде сидящего поросенка…
Перед носом его на разделочную доску упали какие-то черные хлопья.
Что было дальше, он помнил плохо.
Беззвучный холодный взрыв вынес бедного лукоморца вверх тормашками из устья пещерки и швырнул на колени задремавшему Адалету.
Тот шмякнулся о спину Олафа. Отряг рефлекторно среагировал на нападение, попытавшись как можно скорее вскочить на ноги, и задел чародея локтем. Так и не проснувшийся толком маг тут же отлетел как мячик от лаптовой биты и с точностью поражения сто процентов накрыл своими мягкими, но увесистыми ста тридцатью семью килограммами оглушенного Ивана и поверг его в еще большее изумление, а, заодно, и на пол.
— Вы тут чего, в салочки игра…
Вся отшельникова обитель, от самого глухого закоулочка на полу до самого темного уголка под потолком озарилась ярчайшей зелено-сиреневой вспышкой, но не прошло и пары секунд, как все пропало бесследно, лишь оставив в ослепленных глазах суматошную карусель разноцветных пятен.
— Что это было?.. — с тудом выглядывая из-под придавившего его чародея, ошарашено выдавил Иванушка.
— Ты что-нибудь там трогал? — не успев подняться на ноги, накинулся на потрясенного царевича старик. — Что-нибудь брал в руки? Наступал? Ронял?
— Т-трогал… н-но всё было тихо… пока… пока…
Лукоморца осенило.
— Всё было тихо, пока мой… то есть, ваш огонек не поджег сиреневые перья.
— Перья?..
— Которые потом упали на зеленые кристаллы.
— Кристаллы?..
— Которые лежали на серебряной бумаге.
— Бумаге?..
— Которая была расстелена на столе.
— На столе. Хм. Кристаллы, перья, бумага, молния-призрак… Этот коновал, похоже, занимался еще и алхимией, — как какой-то забавной шутке усмехнулся в бороду Адалет. — Если бы багинотская деревенщина узрела что-нибудь подобное при его жизни, глядишь, бедного Бруно еще бы и за настоящего мага приняли. Или за бога. С них бы сталось, с темноты некультурной. И стояли бы ему по всему городишку не памятники, а храмы…
Разглагольствования старика прервал Олаф.
Не говоря ни слова — каждый произнесенный звук всё еще отдавался в его голове надтреснутым набатом — он поднялся и почти уверенной поступью проворно направился вглубь зала.
— Эй, ты куда? — оборвал себя на полуфразе маг-хранитель.
— Там… человек… был… — проговорил он, не оглядываясь.
— Где?!
В одно мгновение посох и меч были в руках своих хозяев и готовы к бою.
— Там… где завал впереди… Придавленный…
— Живой?.. — встревожился Иван.
— Сейчас погляжу… — пробурчал конунг и перешел на бег.
Адалет пошатываясь, Иван прихрамывая — старый и новый член подземной инвалидной команды — бросились за ним.
У распростертой на холодном скальном полу половины фигуры отряг был первым.
Вторая половина терялась под погруженным во мрак обвалом, бывшим когда-то дальней стеной отшельниковой пещеры, и ставшим теперь его могилой.
Насторожено склонившись в почти полной тьме над неподвижным человеком, Олаф положил широкую, как блюдо ладонь на покрытую капюшоном голову и тут же отдернул, будто обжегшись.
Под прикосновением ткань плаща рассыпалась в прах, обнажив покрытый реденькими длинными волосенками череп.
— Живой?!.. — подбежал Иванушка, его волшебный огонек еле успевая за ним, и бросился на колени перед телом.