С тоскливой завистью поглядывая на завалившихся спать товарищей по переделке, усталый, но ничуть не сонный лукоморец поправил на мизинце Сенькино любимое колечко-кошку, вынул из ножен и положил рядом меч, и уселся на краю широкого ложа с книжкой 2.
--------------
1 — С двенадцатой попытки. Под яростное ворчание "Я вам, между прочим, боевой маг, а не домработница какая-нибудь", бедный минералы побывали фетровыми гладиолусами, дохлыми змеями, перезрелыми огурцами, мотком колючей проволоки и еще множеством самых неожиданных, удивительных и порой пугающих предметов и явлений.
2 — Постояв несколько минут над ассортиментом из "Медведеведения", "Лоселогии", "Грифографии" и прочих "Зайцезнаний", грустный перед открывающейся перспективой напрасно потерянной ночи лукоморец, надеясь на читательскую удачу, выбрал некую "Батрахомиомахию" — хоть непонятно так уж сразу, про что, и есть надежда…
-------------
— Если что — буди… если успеешь… — сомнабулически пробормотал Адалет, щелчком пальцев потушил последний светильник, сжал покрепче в пухлом кулачке голубовато-серый посох, с которым так и не смог пока расстаться, и отправился в царство грез скорее, чем успел закрыть глаза.
Иванушка задумался немного, было ли предупреждение мага-хранителя последней шуткой бодрствования или первой реалией сновидения, но пожал плечами, махнул рукой, бдительно поморгал в темноту и углубился в чтение.
Оказалось, с древнестеллийского на общечеловеческий название новенького томика со сложновыговариваемым даже на неусталую голову названием переводилось предельно просто: "Война мышей и лягушек", и являло собой старую сказку, написанную пугающе-тяжеловесным, как Олаф в полном боевом снаряжении, ямбом. Но, в любом случае, живописание боевых маневров земноводных когорт и легионов грызунов было для скучающего караульщика гораздо интереснее, чем описание внутреннего устройства и органов жизнедеятельности тех же противников, и царевич, подперев рукой щеку, плавно погрузился в мир лягушачьего блицкрига.
Добравшись до сто семнадцатой страницы, Иван обнаружил, что сказка кончилась. Утомленно вздохнув, он с сожалением подумал, что впервые за неделю с копейками был восхитительно близок к настоящему засыпанию, и что если бы не его сторожевые обязанности, непременно принялся бы читать труд непревзойденного Диадента с самого начала, и не один раз, если бы потребовалось.
Но, как говорил один претендент на руку, сердце и страну проживания его разлюбезной Серафимы, "ой, ноблесс, ноблесс…" и, скрепя сердце, лукоморец мужественно поднялся на ноги и отправился к сваленной ими по обеим сторонам от входа библиотеке Агграндара — вернуть книгу не позже неуказанного срока.
Аккуратно пристроив фолиант в общую кучу, Иванушка развернулся, чтобы идти назад, и застыл.
Где-то далеко, в темной глубине пещеры, под самым потолком висело светящееся копье.
Или посох?..
Или прореха в соединительной ткани параллельных миров?..
А, может, это ход наверх, где, что бы ни утверждал чародей про двадцать два — сорок пять, уже наступило утро?..
Или…
Осознание простой истины бросило царевича сначала в холодный пот, потом в жар.
Потому что загадочное явление среди черной ночи было ни чем иным, как узкой полоской света, пробивающегося в не замеченную ими ранее щель между потолком пещеры и обвалом.
Который в прошлой жизни был вовсе не дальней стеной, а потолком над центром длинной-предлинной пещеры.
В отгороженном конце которой сейчас находились люди.
И, опасался Иванушка, что при всей своей непрозорливой прозорливости с первой попытки он даже сможет отгадать, кто именно.
Хранитель всеобщего ночного спокойствия набрал полную грудь воздуха — поднять тревогу и друзей — но одной новой мысли оказалось достаточно, чтобы язык его присох к нёбу.
А если его услышат и там?..
Надо бежать и потихоньку растолкать народ!..
Но когда рука лукоморца уже зависла над обнявшимся с обеими посохами магом-хранителем, буйну голову ненавязчиво, но вполне своевременно посетила еще одна мысль.
А если там, за осыпью, вовсе нет кровожадных ренегатов, а всего лишь какой-нибудь блуждающий огонек, или фосфоресцирующие камни, или… или… В конце концов, в пещере, в которой пятьдесят или сколько там лет жил маг, отмеченный посохом, могло происходить всё, что угодно — и при его жизни, и, тем более, после его смерти!.. И, не исключено, что срочно будить усталых друзей нет никакой экстренной неотложности?..
Вот если бы как-нибудь аккуратненько поглядеть хоть одним глазком, что там, за обвалом, происходит, а потом уж, в зависимости от плодов рекогносцировки…