Поистине, сегодня для Иванушки был вечер светлых идей.
— Масдай… — еле слышно прошептал он в густой жесткий ворс. — Эй, Масдай!.. Ты спишь?..
— Спал… — спустя несколько секунд вздохнул и брюзгливо пробормотал ковер. — Пока не будем тыкать кистями кто не заявился, вместо того, чтобы бдить караульные обязанности, и не принялся орать как оглашенный в самое ухо…
— Извини… — смутился Иван. — Я бдил. Поэтому и пришел к тебе. Ты сможешь тихонечко, чтобы наших не перебудить, подлететь к… к тому большому завалу поперек пещеры?
— Поперек? — недоуменно шевельнул крайними кистями ковер. — А разве это не стена?..
— В том-то и дело, что нет! Там щель под самым потолком, а из щели — свет! Так вот я хочу проверить, откуда он, и стоит ли…
— Понял, понял, — уже не сонно, а деловито прервал его Масдай. — Садись. Воздушная карета подана.
— Только умоляю тебя, тихонько!..
— Понял, не глухой… — буркнул ковер. — Показывай.
И, едва Иванушка со своим мечом наизготовку занял место автопилота, мягко, как взлетающий осенний лист, поднялся с корявого жесткого лежака и призрачной тенью заскользил сначала по спальной пещерке, а затем и по главной — туда, где под самым потолком, метрах в десяти от пола, в полном мраке по-прежнему светилась неяркая, но от этого не менее жуткая полоска белого света.
Добравшись до завала, Масдай, не говоря ни слова, завис в полуметре от потолка и замер, словно фанера над Шантонью.
Царевич намек понял: настал его черед действовать.
Осторожно опустившись на живот, он прополз на локтях метр пыли и шатт-аль-шейхского ворса, отделяющих его от светящегося просвета, поморгал, позволяя глазам привыкнуть, и прильнул к нему, как к амбразуре.
Открывшаяся перед слегка слезящимися, несмотря на предосторожности и подготовительные мигания глазами картина маслом по колбасе оправдала его самые худшие ожидания.
Оставшийся на той стороне завала кусок пещеры был ничуть не меньше того, что был выдан случаем и действиями разбушевавшегося Адалета в их распоряжение — тоже с отнорочками, сложенными в аккуратные кучи библиотекой и в кучи неаккуратные — разнообразными неопознанными предметами. Точно так же у самого дальнего хода — ведущего наружу, предположительно — стояло высокое зеркало, только целое. Точно так же висел в паре метров над полом светящийся шар величиной с арбуз — люстра подземелий. Точно так же кипела на тошнотворного вида дровах 1 в мятом котелке мутноватая вода, только распространяя слабый запах не успевших рассыпаться под прикосновением человека собранных сто лет назад трав.
------------
1 — У Адалета гораздо лучше они получились, не без гордости отметил Иванушка. Хоть и пытались расползтись при каждом удобном случае.
-----------
Единственным отличием было количество людей, собравшихся вокруг импровизированного чайника.
Его окружили плотным кольцом семеро колдунов с кружками наперевес.
Капюшоны их плащей были откинуты.
— Тополь Выхухоль… — удивленно ахнул лукоморец, узнав одного из них. — То есть, Попой Вухо… нет, Пополь Вух?.. Но?.. И он тоже?..
Вода со всеми примесями в этот момент, судя по всему, дошла до кондиции, потому что тот, кого Адалет называл Огметом, бережно снял с палки котелок и, поводя руками, заставил его облететь всю компанию, оделяя каждого порцией дымящегося подозрительного варева.
— Сейчас попьют чай и лягут спать, — решил про себя лукоморец. — А в это время я тихонько разбужу друзей, и…
Олаф застонал во сне, всхлипнул, дернулся, повернулся на другой бок, потом на живот, потом снова на бок…
И в этот самый момент кончился Масдай.
А, учитывая, что лежанка так и не началась…
— Чтоб тебя моль поела!!!.. — отчаянно рявкнул ковер и, позабыв и про путь взлетающего листа, и про конспирацию, рванул вниз на перехват катящемуся кубарем по камням очумелому конунгу.
Остальных сладко почивающих о том, что их мирное ложе в данную конкретную секунду сорвется с места и понесется прочь в неизвестном направлении, естественно, никто предупредить не потрудился…
Пробовал ли многоуважаемый и многоопытный читатель сего сочинения когда-нибудь выдергивать скатерть из-под расставленного в боевом порядке на столе вамаяссьского сервиза?
Если нет — поверьте на слово: занятие это хлопотное, шумное и неблагодарное.
Потому что в лучшем случае перевернутая посуда, кучка сахара и лужи чая и сливок останутся на новой полировке стола.
В худшем то же самое плюс груду черепков вам придется убирать с шатт-аль-шейского ковра или лотранского ламината.
А теперь наделите подопытные чайник, молочник и сахарницу даром красноречия и магии, представьте, что после того, как скатерть была выдернута, стол внезапно оказался поднятым на угол в сорок пять градусов, и вообразите разразившиеся последствия…