— Нет, нет, нет…
— Да, Адалетик, миленький, да, слушай Ванечку, он правду говорит, я тоже читала, и слышала тоже, от Ярославны, от нашего знахаря, да от целой толпы ученых травников и шептунов слышала точно такое же, слово в слово!..
— И я тоже слышал. Точно. Такое же. В слово.
— И я, ваше премудрие волшебник Адалет, я тоже, это всем известно…
— Да? Нет…
Недоверчиво и упрямо, будто его юные товарищи утверждали, что Агграндар жив, постаревший на глазах лет на двести маг отрешенно покачал головой.
— Нет, дорогие вы мои… нет… Я ведь знаю, когда вы врете всей толпой и как выглядят жертвы нападения туманной твари… Я знаю… Я знаю… Но… спасибо вам, миленькие вы мои… славные… добрые… Спасибо… Юлиаус был бы благодарен вам тоже… за меня… Уж он-то точно не хотел бы увидеть меня в таком виде… мумия… ни капли крови внутри… мерзость…
Иван исподтишка кивнул друзьям, и те аккуратно, как антикварную вамаяссьскую вазу подхватили потрясенного волшебника под руки и повели к куче разметанных магическим ураганом книг у стены — других диванов у покойного не было и на этой стороне жилища.
Без слов поняв намек, Гуго выбежал вперед и принялся быстро сооружать из библиотеки Агграндара мебель: кресло, спинку, подставку для ног…
— Похоже, они собирали и складывали книги с пола как мы… — запыхавшийся багинотец кивнул походя на осколки каменного кружева разбитых старым катаклизмом полок, разбросанные по всему полу вдоль стен.
Иванушка бережно опустил старика на сиденье из десятитомника "Хрестоматии беспассовых инкантаций" и из книголюбского любопытства попытался разобрать другие заголовки.
— Всё по магии… — пришел он к выводу после десятого фолианта. — Получается, мы попали в медицинскую половину пещеры Агграндара, а они — в волшебническую.
— Похоже, что так… — хмуро согласился медленно приходящий в себя Адалет. — Боюсь даже подумать, что такого мог натащить с собой обалдуй Юлиаус, чего не следует знать кому попало…
— А, по-моему, они и так довольно… компетентные чародеи, — осмотрительно, чтобы не вызвать волну гнева или расстройства старика, проговорил Иван.
— Так может думать только человек, с магией знакомый по сказкам, — язвительно, но незлобно фыркнул волшебник. — Пускать пыль в глаза и искры — еще не быть боевым магом. Это может и безмозглый ветер…
Из бокового хода выбежала Сенька и стремглав понеслась прямиком к ним.
— Адалет, погляди, что я у него в лаборатории обнаружила! Поди, еще одна какая-нибудь?.. — и она опасливо протянула двумя пальчиками запаянную колбу магу на рассмотрение.
Юноши невольно отступили на шаг, но потом снова мужественно сдвинули ряды и вытянули шеи.
Внутри колбы размером со среднее яблоко клубился-переливался густой радужный дым.
— По-моему, совсем не страшно, — пожал плечами конунг, будто это его попросили вынести экспертное заключение.
Адалет ухмыльнулся.
— Естественно, Олаф. Потому что это — детская игрушка. Для самых маленьких. Если ее потрясти, зазвенят колокольчики. Попробуйте!
Царевна послушно тряхнула погремушку, потом раз, и еще, но звуков никаких из нее не вытрясла.
— Магия рассеялась, — слабо улыбаясь чему-то своему, с сожалением проговорил чародей. — Но она и так красивая.
— Давать стекло детям? — подозрительно взял из рук супруги находку лукоморец и поднес к глазам.
— Она не бьется, — небрежно махнул рукой Адалет. — Если бы волшебники давали своим отпрыскам бьющиеся игрушки, они бы уже давно вымерли как динозавры. Подложите-ка мне лучше чего-нибудь под спину, ребятки… Стена — как лед… Ревматизма мне для полного счастья еще не хватало…
— Вот, это подойдет?
Олаф вытянул из-под террариума закинутую туда адалетовой бурей книжицу и продемонстрировал магу.
— Подойдет, спасибо… — рассеяно кивнул тот и, словно спохватившись, полюбопытствовал: — Как называется?
Рыжий воин поглядел на старика так, словно тот спросил, не хочет ли он завести себе в качестве домашней зверушки туманную тварь, и безмолвно протянул ему книжку.
— Ну-ка, ну-ка… что там мой дружок на сон грядущий почитывал…
Маг-хранитель взял из огромной конунговой лапищи томик, повертел в поисках заглавия, не нашел, и с недоумением открыл на первой странице, оказавшейся последней, причем чистой.
Тогда чародей перевернул олафов трофей вверх ногами и справа налево и повторил попытку, на это раз ровно посредине.
— Дневник!!! Боги всемилостивые… это дневник Юлика!..
Адалет растрогано ахнул, сжал в пухлых ручках книжицу, будто кто-то собирался ее у него отнять, и жадно забегал глазами по неровным, полинялым рукописным строчкам: