— Д-да нет, всё спокойно, — пожал плечами их штатный ночной дозорный.
— Посох! — воскликнула за их спинами Сенька.
— Что?! — подскочили юноши.
— Гораздо мутнее стал… если мне не кажется…
Но ей не казалось.
— Заряд кончается? — предположил Масдай.
— Так быстро?
Лица путников вытянулись.
— Наверное, кончается… — неохотно признал за всех Олаф. — Надо торопиться в Шантонь.
— Надо, — согласились его спутники и охотно заторопились.
К избушке-развалюшке за утренней кашей.
Расплатившись с ошеломленной хозяйкой четырьмя золотыми багинотскими кронерами — по одному за постояльца, как обещали — путешественники водрузились на ковер и первым утренним рейсом выбыли в сторону Эльгарда.
Следуя старушкиным указаниям, ковер быстро нашел дорогу, сориентировался, и бодро помчался к цели, показательно игнорируя восторженные и изумленных восклицания пеших и конных странников с серой каменной ленты внизу.
— А муж с сыном ее так где-то в горах и заночевали, видать… — рассеяно проговорил Олаф несколько часов спустя, когда впереди горы стали расти уже не в верх, а вниз, что было верным признаком приближающейся равнины.
— Если они у нее вообще есть, — не отрывая напряженного взгляда от небосклона у них в арьергарде, сказала царевна.
— Почему ты так решила? — оторвался от созерцания своего сектора ответственности и удивился Иван.
— А ты при свете дня ее хозяйство видел? — оглянулась на него жена. — Сарай косой, дровяник кривой, дом раненый на все углы, крыша поехала…
Юноши задумались над ее словами.
Но первым молчание нарушил Иван.
— А кто же тогда, пока вы спали?.. — обращаясь, скорее, сам к себе, нежели к спутникам, недоуменно сдвинул он брови и тут же болезненно поморщился от потревоженного ожога.
— Что?! — подскочили все трое, включая Масдая.
— Да нет, ничего, ничего, всё ведь мирно было!.. — отпрянул от них лукоморец и успокаивающе вскинул ладони. — Просто среди ночи мне показалось, будто два человека тихонечко прошли мимо нашего сарая… и я подумал, может, это хозяин и сын… но если их вообще в природе не существует — значит, просто померещилось… ведь если бы это были ренегаты, мы бы до утра… до утра…
— Что? — снова подалась вперед вся троица.
— Посох, — плоским голосом выдавил лукоморец. — Он же голубой. А ночью светился золотом. А утром стал тусклее…
— И что это значит? — тупо уточнил Масдай.
— Это значит, — Серафима одарила мужа взглядом, приберегаемым до сего момента, вообще-то, специально для про-Гаурдаковской коалиции, — что у таких часовых… такими часовыми… таким часовым… растаким… и разэтаким… часовым…
Иванушка покраснел и пристыжено втянул повинную голову в плечи.
— … таких часовых книжек надо пожизненно лишать!!! — безжалостно договорила она. — Без права переписки!
Приговоренный к высшей мере наказания и сознавая всю ее справедливость до последней буквы, царевич развел руками, пробормотал сбивчивые слова раскаяния и прощения и, готовый искупить вину чем получится, с удвоенном рвением уставился в пустое синее небо на юге.
А с запада на них надвигалась гроза.
Первые капли дождя застигли их ближе к вечеру на подлете к большому и веселому городу на самой границе Эльгарда и Шантони.
— "Добро пожаловать на весеннюю моринельскую ярмарку", — прочел Иванушка красные буквы на желтой растяжке над дорогой, ведущей в город.
— Ярмарку? — оживился Олаф.
— Ярмарку?.. — скис Масдай.
— Ты что-то имеешь против весенних моринельских ярмарок? — удивилась довольно воодушевившаяся при этом праздничном слове Сенька.
— Против ярмарок — нет, — недовольно пробурчал ковер, брезгливо подергивая кистями, смахивая первые крошечные теплые капельки. — Чего я не люблю, так это переполненных постоялых дворов, гостиниц и прочих таверн, где приличной печки и целой крыши не найти и с городской стражей. И вообще — не знаю, как вы, а я приземляюсь. Погода нелетная.
В таких вопросах спорить со старым ковром было бесполезно, и уже через три минуты в город, не без удовольствия разминая затекшие за день ноги, вступили трое пеших путников и одно средство передвижения, прикидывающееся обыкновенным предметом роскоши.
Первым горожанином, попавшимся им навстречу, оказался подвыпивший сухощавый усатый мужчина в соломенной шляпе и со связкой кур подмышкой, не слишком успешно пытавшийся открыть калитку собственного домика.
— Скажите, пожалуйста, где находится ближайший постоялый двор? — обратился к нему Иван.